Ближний Восток

Мэром Стамбула избран оппозиционер. Что дальше?

23 июня в Стамбуле в рамках муниципальных выборов прошло повторное голосование за кандидатов на пост мэра этого крупнейшего города Турции. Ожидаемую победу, впервые с 2002 года, одержал кандидат от оппозиционной Республиканской народной партии (РНП) Экрем Имамоглу.

Главной интригой этого раунда был вопрос, насколько убедительной будет его победа над претендентом от партии власти – Бинали Йылдырымом. В политических и экспертных кругах Турции степень убедительности победы Имамоглу рассматривалась как индикатор возможности перелома политической ситуации в стране: ослабления влияния президента республики Реджепа Тайипа Эрдогана и его Партии справедливости и развития (ПСР).

Первоначально общенациональные муниципальные выборы проходили в стране 31 марта. Однако в Стамбуле были якобы выявлены нарушения в организации голосования, вбросы бюллетеней, «карусели» и т.д., что поставило под сомнение избрание с минимальным перевесом кандидата от оппозиции.

Результаты повторного голосования превзошли все ожидания. Имамоглу поддержали 54,21% проголосовавших, а Бинали Йылдырыма – 44,99%. Разница между кандидатами составила 806 426 голосов, при этом во время первого тура разрыв составлял всего 13 729 человек. Подобный результат в Турции никем не предполагался. Даже те аналитики и обозреватели, которые симпатизировали оппозиционному кандидату, допускали возможность разрыва в не более 400 тысяч голосов.

Эксперты сходятся во мнении, что полной неожиданностью итоги голосования оказались и для руководства страны, которое не просто надеялось, но и ожидало, что за период между первым и вторым туром его кандидату удастся перехватить инициативу. Причем ожидания эти имели под собой некоторую основу.

Идя на повторные выборы мэра Стамбула, Анкара пыталась повторно разыграть сценарий 2015 года. Тогда, после утраты большинства ПСР по результатам парламентских выборов, руководство партии лишь имитировало усилия по формированию правящей коалиции и коалиционного правительства. Когда установленные для этого сроки вышли, были назначены досрочные выборы, на которых ПСР, сменившая в ходе избирательной кампании свою традиционную конструктивную, умеренную риторику на более воинственную и националистическую одержала победу.

Однако обстановка в Турции в настоящее время далека от 2015 или даже 2018 года. В первую очередь – это обострившиеся экономические проблемы. Турецкая лира упала, доходы населения сократились, вырос уровень безработицы, перспективы для простых граждан ухудшились. Все чаще молодежь республики повторяет тезис о том, что они не видят себя на Родине. Отметим, что турки – очень патриотичны и переезд за границу для них является крайне болезненным и не простым вопросом.

Можно уверенно констатировать, что общественное мнение в стране изменилось. Турецкие аналитики подчеркивают, что если сейчас провести парламентские и президентские выборы, то результат мог бы стать еще большим ударов для власти, чем избрание оппозиционера на пост главы Стамбула. Эрдоган еще имел бы шанс сохранить свой пост, а ПСР, и входящая с ней в Народный Альянс Партия националистического движения, с большой долей вероятности лишились бы большинства в Великом национальном собрании республики. Однако, даже сохранив свой пост, президент потерял бы немалую часть авторитета у сограждан.

Касаясь последствий стамбульских выборов лично для Реджепа Эрдогана, и того факта, что возможность победы Экрема Имамоглу в ходе второго тура была велика, возникает вопрос, почему президент страны не только не отстранился от избирательного процесса, хотя он просто не мог не понимать, что ставит на кон свой престиж и авторитет. Тут следует обратить внимание на два момента.

Во-первых, политическая традиция. В Турции действующий президент лидером партии большинства. Поэтому в ходе выборов любого уровня президент Эрдоган максимально использовал свой авторитет для поддержки однопартийцев. Хотя в настоящее время он всячески позиционирует себя как президент всех граждан Турции.

Во-вторых, давление со стороны ближайшего окружения главы государства.

В их числе в качестве основной фигуры называется министр финансов Берат Албайрак, он же зять президента.

По мнению турецких политологов, именно сочетание этих двух факторов и обусловило решение Эрдогана принять непосредственное участие в сценарии, предполагающем серьезные репутационные риски.

Следует отметить, что президент с достоинством, как отметили многие наблюдатели, принял волеизъявление граждан Стамбула. 23 июня он признал выборы состоявшимися, а оппозиция начала праздновать победу не только в ключевом городе Турции с долей в ВВП страны 31,2%, но и по всей республике.

И тут дело не только в том, что она получила контроль над крупнейшим городом страны, но и в перспективах, которые могут открыться перед нынешними оппозиционерами. В Турции пост мэра Стамбула считается последней ступенью перед выходом на высший пост страны. Например, Реджеп Эрдоган начал свою большую политическую карьеру именно с руководства крупнейшим турецким городом.

Однако пост мэра Стамбула для оппозиционера Имамоглу, помимо создания предпосылок дальнейшего роста как политика, связан также с комплексом серьезных проблем. Среди ключевых выделяется необходимость выстраивания отношений с верховной властью. Бюджет Стамбула составляет около $3,4 млрд, однако ежегодные расходы оцениваются в $4,5 млрд. Таким образом, новый мэр оказывается в полной зависимости от дотаций со стороны государства. Это создаст значительные проблемы в реализации экономической программы градоначальника по созданию 200 тысяч новых рабочих мест, которая в немалой степени способствовала привлечению электората.

Кроме того, пока что больше половины округов осталась под контролем ПСР, что будет создавать помехи в реализации планов мэра. А в административных единицах, где победила оппозиция, часть муниципальных зданий, транспортных средств и административных фондов были переданы в собственность федеральным ведомствам бывшим руководством.

Естественной реакцией мэра будут регулярные обвинения в адрес центральной власти в создании помех при реализации его инициатив. Подобным образом мэр сможет поднять собственную узнаваемость и рейтинг. Срок его полномочий на этом посту составляет пять лет, однако аналитики сходятся во мнении, что оппозиционер будет выдвигать свою кандидатуру на выборы президента Турции в 2023 году.

Говоря о грядущих президентских выборах, важно отметить, что после избрания стамбульского градоначальника оппозиционеры все чаще стали высказывать предположения, относительно возможности их досрочного проведения. Подобные заявления представителей оппозиции понятны. На фоне меняющегося общественного мнения и успехов на муниципальном уровне РНП надеется окончательно перехватить инициативу у Эрдогана и Народного Альянса.

Тем не менее, подчеркнем, что пока такой ход событий крайне маловероятен. Во-первых, у оппозиции нет реальных рычагов для оформления досрочных выборов законодательно. Это в полномочиях исключительно действующего президента, который будет поддержан парламентским большинством, которое, напомним состоит из альянса Партии справедливости и развития с Партией национального собрания.

Во-вторых, вероятнее всего, оппозиция ожидает дальнейшего ухудшения социально-экономической обстановки в стране, что приведет к внутриполитическому кризису и массовым протестам.

Экономика является одним из немногих факторов, наравне с попыткой переворота в стране и изменением отношения к основателю республики Мустафе Кемалю Ататюрку, способным вызвать массовые протесты в Турции. За последнее время существует всего два таких масштабных примера. Попытки государственного переворота с 15 на 16 июля 2016 года, а также протесты в стамбульском парке Гези в 2013 году. В последнем случае катализатором явилось желание властей переоборудовать культурный центр имени Ататюрка.

До настоящего времени оппозиция, возглавляемая лидером РНП и депутатом парламента Кемалем Кылычдароглу, действовала исключительно в правовом поле. В конфликтных и спорных ситуациях выдвигались судебные иски. Однако в настоящее время, когда суды и правоохранительные органы находятся под контролем правительства, подобная практика не имеет смысла.

Предпосылок для изменения тактики оппозиции в Турции не просматривается. Вероятнее всего, Кылычдароглу будет следовать своему образу турецкого Ганди и не поведет людей на баррикады. Даже в 2013 году во время протестов в парке Гези, оппозиционеры дистанцировались от происходящих событий. Ситуация продолжит развиваться в спокойном ключе и после победы в Стамбуле. Единственным сценарием, при котором могут возникнуть массовые протесты, является резкое ухудшение экономической обстановки в стране.

Помимо внутренней оппозиции, заинтересованной в том, чтобы негативные экономические процессы в стране спровоцировали социальную нестабильность, существуют и внешние интересанты, главным, как представляется, в настоящее время являются Соединенные Штаты. Российско-турецкое сближение воспринимается в Белом доме и на Капитолийском холме болезненно, в первую очередь из-за покупки Анкарой систем ПВО С-400. Более того, власти республики заявили о возможности покупки российских самолетов (вероятнее всего речь идет об истребителе пятого поколения Су-57) в случае, если Белый Дом наложит санкции и откажет в продаже американского F-35.

Оценивая обстановку в Турции, американские эксперты отмечают, что попытка Эрдогана сохранить контроль над городом, который он ранее возглавлял, не увенчалась успехом. Тем не менее, поражение на муниципальных выборах не означает провал всей политики ПСР. В среднесрочной перспективе партия и ее лидер останутся ключевой силой в Турции. Однако избрание Имамоглу активизировало политические процессы, способные привести к закулисным битвам за влияние и финансовые потоки.

В США подчеркивают, что результаты выборов, скорее всего, вызовут масштабную перестройку в ПСР и в целом её ребрендинг. Необходимость этих мер, включая омоложение руководства партии для американцев очевидна. Отмечается, что даже в тех районах и населенных пунктах, которые считались опорными для правящей партии, избиратели начали активно голосовать за представителей оппозиции.

Эту версию подтверждает и заявление экс-премьера Турции Ахмета Давутоглу от 1 июля. Согласно нему, уровень поддержки ПСР снизился до 34%, а рейтинг Эрдогана – до 33%.

Американцы отмечают, что победа Имамоглу в первую очередь обеспечена именно экономической политикой руководства республики. Это дает США рычаги для оказания влияния на Анкару. Введение санкций в отношении Турции усугубит и без того непростую ситуацию в стране, нанеся серьезный удар по правящей партии и лично президенту. Впрочем, накануне саммита G20, прошедшего в Японии, Эрдоган выразил уверенность, что им с Дональдом Трампом удастся достигнуть договоренности по вопросу покупки Анкарой российских С-400. И судя по официальной информации, на уровне двух президентов эта проблема была снята.

Однако мнение американского президента расходится с позицией Конгресса США, части ведомств администрации и даже аппарата Белого Дома, которые считают необходимым пойти на санкции. При этом указывается не только на укрепление российско-турецких отношений, но и действия Турции в Сирии, противоречащие планам Вашингтона в отношении курдских формирований.

Суммируя изложенное, следует признать, что Эрдоган и Народный Альянс попали в крайне непростую ситуацию. Для улучшения экономического положения властям необходимо отойти от популистской политики последних лет приступить к реализации структурных изменений, в первую очередь в экономической сфере. Эти необходимые меры наверняка будут болезненными для большинства населения страны. А это приведет к снижению поддержки со стороны избирателей, что является критичным фактором накануне выборов 2023 года.

Инициализация санкционного режима в отношении Турции со стороны США, если это произойдет, еще больше усугубит положение экономики страны и создаст условия для начала протестных выступлений.

Тем не менее, в ближайшей перспективе обстановка в стране будет оставаться спокойной. И оппозиция, и власти будут готовиться к президентским выборам 2023 года, а особое внимание будет приковано к Имамоглу, как к наиболее вероятному кандидату в противовес Эрдогану. По мере приближения даты голосования политическая борьба будет усиливаться и, возможно, радикализироваться, а действующая власть задействует все имеющиеся у неё возможности и инструменты, в том числе и контроль над судами, спецслужбами и правоохранительными органами.