Cтраница новостей Middle East

Middle East

Получит ли Ливан новую гуманитарную помощь от Франции и ООН?

2 декабря 2020 года президент Франции Эммануэль Макрон совместно с Организацией Объединенных Наций провел видеоконференцию, которая была посвящена вопросу оказания гуманитарной помощи Ливану. Отметим, что это уже вторая конференция, организованная после взрыва в порту Бейрута 4 августа и направленная на поиск ответа в решении самых острых финансовых проблем ближневосточного государства. При этом проблем в стране не убавляется, так 28 ноября грозы и проливные дожди вызвали отключение электроэнергии по всему Ливану примерно на 10 часов, обнажив плохо обслуживаемую канализационную, Водопроводную и дорожную инфраструктуру страны. По данным местных СМИ, Государственная электроэнергетическая компания на сегодняшний день имеет задолженность по платежам в размере 160 миллионов долларов США, включая долги перед электростанциями и операторами теплоходов. Кроме того, контракт Ливана с его основным поставщиком топлива – Алжирской компанией Sonatrach – истекает 31 декабря, и соответствующий тендер еще не объявлен. Временное правительство, действующее с 10 августа, не имеет полномочий выдавать новые контракты. Также подчеркнем, Центральный банк Ливана объявил 1 декабря, что он может субсидировать импорт топлива, продовольствия и лекарств только на протяжении двух следующих месяцев, учитывая сокращение валютных резервов. Анализ: По данным Европейского союза, Организации Объединенных Наций и Всемирного банка, Ливану необходимо 2,5 миллиарда долларов для восстановления после взрыва порта. Участники конференции по оказанию помощи, включая ЕС, глав государств и международные организации по оказанию помощи, не обещали никаких дополнительных средств, что, вероятно,объясняется сохраняющимися разногласиями среди ливанских политических руководителей, которые усугубляются отсрочкой формирования нового правительства. Любые новые обязательства по оказанию помощи, скорее всего, окажутся ограниченными по масштабам и будут направлены на гуманитарную помощь, а не на модернизацию инфраструктуры, что приведет к дальнейшему ухудшению ситуации и позволяет прогнозировать еще более частые и устойчивые отключения электроэнергии. Президент Макрон планирует посетить Ливан 20 декабря, и это, вероятно, рассматривается внутри страны как ключевая дата для формирования кабинета министров, чтобы сохранить французскую поддержку и получить ранее обещанные средства. По оценке IHS Markit, маловероятно, что текущие политические споры будут разрешены так быстро; даже если будет сформирован кабинет министров, продолжающаяся политическая борьба указывает на то, что новые министры окажутся сильно ограниченными в своих действиях внутренними разногласиями и будут опасаться отставок, что сделает правительство фактически неработоспособным.

Введет ли ЕС новые санкции против Турции?

Активная, а порой агрессивная внешняя политика Турции в последние годы создает все больше проблем в отношениях Анкары с Европейским Союзом не только в вопросах сдерживания потока беженцев, но и, что не менее важно, в Восточном Средиземноморье, где свои интересы имеет целый ряд крупных политических игроков, в том числе и Франция. Так, аналитики Business Monitor International (BMI), структурного подразделения Fitch, отмечают, что турецкие власти на сегодняшний день, вероятнее всего, будут игнорировать протесы со стороны ЕС в сфере разведки месторождений углеводородов в исключительной экономической зоне (ИЭЗ) Республики Кипр. Резкий рост милитаризации и споры из-за морских границ в Восточном Средиземноморье, а также геологоразведочные и буровые работы турок в зонах ИЭЗ других стран, говоря вежливо, не вызывают позитивных оценок в Брюсселе и повышают вероятность дальнейшего ухудшения отношений между Турцией и ЕС. Вплоть до введения экономических санкций. Это, по мнению аналитиков, может произойти уже в декабре этого года в ходе встречи лидеров стран-членов ЕС. Напомним, что в октябре страны-члены европейского альянса уже предупредили о возможном вводе ограничений в случае, если турецкие власти «продолжат свои действия и провокации, идущие в разрез с международным и морским правом». Угрозы, впрочем, ожидаемо не подействовали, и Турция в том же месяце продолжила вести работы по разведке месторождений. При этом, как отмечают в BMI, тем группам интересов, которые настроены на сохранение приемлемых отношений с Анкарой, в том числе и Германии, где находится большая турецкая диаспора, все сложнее отстаивать свои позиции в ЕС и их противодействие сторонникам санкций будет, скорее всего, носить умеренный, формальный характер. Так что вероятность того, что санкции, пусть и в усеченном виде, будут введены, достаточно высока. В подтверждение данной версии говорит и тот факт, что 6 октября Совет ЕС продлил на один год санкции против турецких физических лиц и компаний, участвующих в разведке газа в спорных водах. Также еще в 2019 после начавшейся турецкой военной операции в Сирии году Брюссель ввел эмбарго на поставку Анкаре вооружений. Говоря о долгосрочной перспективе, отметим, что существующие разногласия между объединенной Европой и Турцией, в том числе и в миграционных вопросах, территориальные споры и так далее останутся в повестке дня. Эксперты BMI при этом констатируют, что в экономике Брюссель и Анкара, тем не менее, продолжат сотрудничать. А это в обозримой перспективе может дать позитивный импульс отношениям Турции и ЕС. Если, конечно, обозначенные выше противоречия будут урегулированы, что представляется на сегодняшний день крайне маловероятным сценарием. Возвращаясь к возможности введения санкций, следует отметить, что главной силой, которая будет продвигать идею о необходимости наращивать давление на Турцию, будет Франция и ее президент Эммануэль Макрон, чьи отношение с Эрдоганом нельзя описать как союзнические или партнерские. После призыва турецкого лидера бойкотировать французские товары в ответ на высказывания своего французского коллеги об Исламе в связи с террористической атакой Вене, а также обезглавливанием французского учителя средней школы в северо-западном пригороде Парижа 16 октября 2020 года франко-турецкие отношения реально обострились. А после комментариев Эрдогана, поставившего под сомнение психическое состояние Макрона, Париж отозвал своего посла из Анкары. Говоря о конфликте Анкары и Парижа, напомним, что помимо проблем мигрантов и турецких буровых работ в Восточном Средиземноморье, Франция и Турция находятся на противоположных сторонах в ливийском конфликте. Из последних событий политико-дипломатической дуэли двух стран нельзя не отметить недавнюю резолюцию французского Сената о необходимости признания независимости Нагорного Карабаха. И хотя этот документ, кстати, в тот же день дезавуированный МИДом Пятой республики, носит рекомендательный характер, эта политическая «шпилька» наверняка задела самолюбие Эрдогана, настаивавшего на том, чтобы Азербайджан вел войну до полного «освобождения» Арцаха от влияния Еревана. Следует также отметить, что отношения двух стран, которые, кстати, являются членами одного военно-политического блока НАТО, обостряются не только из-за личных амбиций глав государств и столкновения интересов, но и на фоне идеологического, религиозного противостояния. При этом, на наш взгляд, представляется в корне неверным сравнение и соединение в европейских странах таких понятий как Ислам и терроризм, озвученное Макроном. Более того, сам по себе канонический Ислам является религией, к которой радикальные исламисты не имеют никакого отношения и лишь прикрываются ей. Само собой, в Турции, вставшей на рельсы неоосманизма и пантюркизма, а также претендующей на лидирующее место среди мусульманских государств, подобные сравнения вызвали бурную реакцию. На этом фоне эксперты BMI выделяют три ключевых направления в отношениях Анкары и Парижа, а также ЕС, которые наиболее подвержены дальнейшему усугублению. Во-первых, на фоне подготовки к выборам в 2022 году Макрон, несомненно, будет использовать в своей предвыборной программе тезисы о необходимости противостояния радикализации исламистских политических группировок и, не без основания, обвинять Эрдогана в их поддержке. В Турции же, как, впрочем, и среди тех, кто исповедует Ислам во Франции и других странах, данный жест будет восприниматься как оскорбление всех мусульман в целом. Во-вторых, важным вопросом остаются потоки беженцев в ЕС. После того, с начала арабской весны Турция приняла более 4 миллионов человек, бежавших от войны и просто желающих изменить свою жизнь, в Анкаре опасаются, что если операция по освобождению от террористов сирийского Идлиба все же пройдет, то количество беженцев увеличится еще на несколько сотен тысяч человек. Боевиков и членов их семей. Подобный сценарий поставит под угрозу возможность существования соглашения от 2016 года между Турцией и ЕС о прекращении потоков беженцев в Европейский Союз. Более того, Анкара в 2020 году уже пригрозила расторгнуть сделку, что привело к столкновениям на турецко-греческой границе в феврале и марте, после того, как Эрдоган объявил, что больше не будет препятствовать пересечению границы мигрантами. Впрочем, отметим, что Турция в рамках указанного соглашения так и не получила всей предназначавшейся ей суммы финансовой помощи. Ключевой проблемой стало то, что турецкие власти оказались недовольны условием ЕС о том, что выплаты должны идти непосредственно тем, кто работает с беженцами, а не через государственный бюджет. Новый виток кризиса беженцев, который уже не только нанес ощутимый удар по европейской экономике, особенно на фоне пандемии COVID-19, но и привел к целому ряду терактов и многочисленным жертвам, окажется для Брюсселя серьезным политическим вызовом, особенно с учетом присутствия в парламентах государств-членов ЕС большого количества правых партий. В-третьих, в обозримой перспективе Восточное Средиземноморье останется горячей точкой на карте мира, где будет развиваться активное противостояние за влияние и контроль над энергоресурсами. На фоне активных действий Турции, «газовой четверки», состоящей из Греции, Кипра, Израиля и Египта, свои интересы имеет и Франция, а также Италия. Также не стоит забывать про интерес к региону со стороны ряда иностранных нефтегазовых компаний, в том числе и американских. При этом активное развитие собственного влияния на международной арене может позволить Анкаре предпринять попытки по формированию ситуативных и долговременных союзов и объединений, которые она уже и так пытается реализовать, в том числе и с Азербайджаном, а также рядом других тюркоязычных государств. Впрочем, есть и сдерживающие факторы, потенциально способные предотвратить введение санкций против Турции, главным образом – экономические. Аналитики BMI отмечают, что стремление Анкары увеличить свой экспортный сектор и получить дальнейший доступ в ЕС, связано с желанием европейских фирм экспортировать продукцию на крупный потребительский рынок Турции и переместить цепочки поставок из Китая. Так, ЕС является крупнейшим торговым партнером Анкары, на долю которого по состоянию на 2019 год приходится 42% ее экспорта и 32% импорта. Для ЕС Турция является пятым по величине торговым рынком и ключевым получателем прямых иностранных инвестиций из ЕС. Эксперты отмечают – значение Турции как экспортного рынка потенциально способно предотвратить любые серьезные санкции ЕС, таких как приостановка действия договора о Таможенном союзе с Турцией, особенно учитывая, что это может привести к нарушению цепочек поставок, и так пострадавших от последствий COVID-19. Для Анкары же экономическая интеграция с ЕС по-прежнему остается важным фактором поддержки собственной экономики, которая, скажем прямо, находится в плачевном состоянии. В завершении отметим, что, вероятнее всего, санкции в декабре в рамках встречи лидеров стран-членов ЕС с большой долей вероятности будут приняты, но будут, как говорится, точечными, позволяющими сохранить существующие экономические связи и существующие цепочки поставок товаров и услуг. Тем не менее, в обозримой перспективе отношения Анкары и Брюсселя подвергнуться серьезному испытанию, в том числе и политикой ЕС, направленной против развития радикального исламизма и терроризма, которую в Турции восприняли как удар по Исламу в целом во многом из-за непродуманных и громких заявлений европейских лидеров.

Израиль одобрил продажу США истребителей F-35 ОАЭ

Администрация президента США Дональда Трампа 29 октября уведомила Конгресс о том, что планирует разрешить продажу ОАЭ 50 истребителей Lockheed Martin F-35 II на общую сумму около 10 миллиардов долларов. Это заявление было сделано после того, как Израиль дал свое согласие на осуществление сделки. Напомним, по американским законам, Израилю гарантировано качественное военное превосходство на Ближнем Востоке Qualitative Military Edge (QME). Хотя отношения между Израилем и ОАЭ не имеют серьезных противоречий, в Израиле велись значительные внутренние дебаты о том, следует ли одобрить эту продажу. Некоторые эксперты также утверждают, что премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху тайно согласился одобрить сделку в рамках переговоров о нормализации отношений с ОАЭ. 15 сентября было объявлено о заключении в Вашингтоне трехстороннего соглашения между ОАЭ, Израилем и США по нормализации отношений между Абу-Даби и Иерусалимом. При этом Соединенные Штаты являются посредником и гарантом данного соглашения. В совместном трехстороннем заявлении подчеркивается, что это дипломатическое достижение «откроет большой потенциал для региона». Израиль и ОАЭ полны решимости развивать отношения в таких областях, как взаимные инвестиции, прямое авиационное сообщение, безопасность, технологии, телекоммуникации, здравоохранение, энергетика, туризм. Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что QME носит скорее демонстративный характер, и, в случае необходимости, США, несомненно, смогут продать свои вооружения и без одобрения Израиля, или же пролоббировать сделку в израильском руководстве. Помимо прочего, сообщается, что требования израильских властей могут включать ограничения на возможности самолетов, продаваемых ОАЭ, или заключение договоренностей с США о продаже Израилю F-22 Ospreys. Отметим также, что израильская модификация истребителя F-35I Adir обладает улучшенными характеристиками по оптическому и радиолокационному обнаружению воздушных и наземных целей. А кроме того, авиационные средства поражения класса «воздух-земля» израильского производства отличаются большей дальностью пуска, огневым могуществом и повышенной стойкостью к помехам по сравнению с версией, предназначенной для Объединенных Арабских Эмиратов. В случае, если ОАЭ все же купит F-35, то его стоимость может составить около 200 млн долларов США, тогда как себестоимость самолета – 80 млн долларов. Такая разница в цене объясняется тем фактом, что для американских военных истребитель стоит около 100 млн долларов, а в комплекте с ним Абу-Даби приобретает также комплект авиационных средств поражения, оборудование для наземного обслуживания и подготовку персонала в военных учебных заведениях США. в целом же контракт оценивается в 10,4 млрд долларов. Сделка в настоящее время все еще сталкивается с оппозицией в американском Конгрессе. Критики обвинили ОАЭ в нарушении прав человека в конфликтах в Йемене и Ливии. Кроме того, у военных США есть опасения, что Россия и/или Китай могут получить доступ к технологиям F-35 через граждан, работающих в качестве технических специалистов для эмиратских военных. Более того, в случае, если демократы получат контроль над Белым домом и/или Сенатом, а подобный сценарий в настоящее время выглядит наиболее реалистичным, они могут вообще помешать продаже авиационной техники. Добавление реактивного самолета F-35 в свой арсенал значительно укрепило бы оборонительные позиции ОАЭ в том числе и по отношению к Ирану, который, по заявлениям американцев, властей Эмиратов и Иерусалима является главной угрозой безопасности для Израиля и ОАЭ. Иран за последнее десятилетие нарастил свой ракетный арсенал, в том числе ведя в эксплуатацию как российские системы ПВО С-300, так и собственные, баллистические ракеты разной дальности, и вероятнее всего, способен сдерживать военную активность ОАЭ в районе стратегически важного Ормузского пролива. Возвращаясь к США, также отметим, что ОАЭ далеко не сразу получили ответ из Вашингтона на запрос о покупке F-35, а лишь через семь лет после первой попытки приобрести самолет. Это связывается с тем, что именно Израиль является ключевым военно-техническим партнером американцев на Ближнем Востоке. Во время президентства Барака Обамы обеспечение военной безопасности еврейского государства было одной первостепенных задач Белого дома, и на эти цели за восемь лет было выделено более 38 млрд долларов. Говоря о России, стоит подчеркнуть, что еще в 2017 году в Абу-Даби не было уверенности о том, чьи самолеты покупать для нужд ВВС. Шли переговоры с Москвой о приобретении 50 истребителей Су-35С. Подобный сценарий позволял российским оружейникам не только заработать значительные средства, но и получить козырь в виде поставок в страну, традиционно приобретающую вооружения американского и французского производства. Впрочем, контракт не был заключен, даже несмотря на слишком завышенную цену F-35 и с учетом того, что российский Су-35С не является самолетом пятого поколения лишь из-за параметров радиолокационной заметности. В результате можно констатировать, что поскольку региональная монополия Израиля на F-35 была нарушена, велика вероятность того, что вскоре о своих намерениях заполучить новейший американский самолет заявят и другие страны региона, в том числе Саудовская Аравия и Катар. Тем не менее, в настоящее время не представляется возможным говорить с большой степенью уверенности, что Вашингтон согласится на поставки F-35 этим государствам. Более конкретный прогноз будет возможен уже после того, как определится не только новый постоялец Белого дома, но и его команда. В случае же, если Джо Байден все же станет главой США и продолжит курс Обамы на Ближнем Востоке, существует вероятность, что сделка с ОАЭ может сорваться. При подобном развитии событий уже у Москвы вновь появится возможность для продажи Абу-Даби своих истребителей Су-35С.

Турецкая экспансия. А денег хватит?

На сегодняшний день турецкие власти проводят активную внешнюю политику, втягиваются в различные конфликты и всевозможными способами стараются заявить о своих амбициях на доминирующую роль не только на Ближнем Востоке, но и в мире в целом. При этом необходимо отметить, что для того, чтобы всерьез претендовать на ведущую роль в мировой повестке, где на сегодняшний день ключевые позиции играют Россия, США и Китай, а также для проведения военных операций в Сирии, Ливии, на Карабахе Анкаре требуется значительные финансовые резервы и прочность экономики в целом. Впрочем, системные проблемы, а также последствия пандемии COVID-19 не позволяют говорить о том, что положение дел в экономике наследницы Османской империи складываются благополучно. Агентство Fitch Solutions, например, пересмотрело прогноз дефицита торгового баланса Турции с 2,6% ВВП до 5,4% в 2020 году и с 1,5% до 0,5% в 2021 году. Нарушение глобального туризма и слабый спрос в Европе будут в ближайшей перспективе оказывать давление на экспорт, побуждая политиков более агрессивно сдерживать импорт, чтобы сократить дефицит в ближайшие кварталы. Существует также риск того, что дефицит торгового баланса не сможет значительно сократиться и приведет к истощению резервов, а также дальнейшему давлению на лиру, потенциально провоцируя кризис платежного баланса. В этой связи аналитики Fitch Solutions полагают, что власти республики будут стремиться хоть немного сбалансировать экспорт и импорт, чтобы снять или ослабить риски кризиса платежного баланса. Можно констатировать, что внешнеторговый дефицит, который ведет к истощению резервов, повышение краткосрочных внешних обязательств и рост стоимости заимствований, привели к агрессивному обесцениванию турецкой лиры. В данном контексте турецкие политики, вероятнее всего, предпочтут сочетание ужесточения денежно-кредитной политики и мер по ограничению оттока капитала, чтобы избежать полномасштабного кризиса. Эксперты BMI (Business Monitor International - структурное подразделение Fitch) отмечают, что дефицит внешнеторгового баланса Турции увеличился больше, чем они прогнозировал первоначально, и полагают, что в Анкаре предпримут активные усилия для сокращения нехватки средств в ближайшем квартале, чтобы ослабить и без того сильное давление на низкие резервы и цены турецких активов. Турция - сальдо внешнеторгового баланса к ВВП, %: Прогноз Fitch Solutions forecast. Источник: CBRT, Fitch Solutions Согласно прогнозам, дефицит начнет сокращение в 4 квартале 2020 года. Тем не менее, профицита ожидать не приходится. На сегодняшний день он уже увеличился до 23,2 млрд долларов США, тогда как в августе составлял 15,3 млрд. На фоне низкого внешнего спроса в сочетании с сокращением потоков путешественников и туризма, а также нарушениях в мировых и региональных цепочках поставок, вызванных пандемией COVID-19, экспорт товаров упал на 14,5%, а услуг – на 47,6% в период с января по август 2020 года. Импорт же показал более скромные сокращения, товаров – на 1,8%, а услуг – на 5,6%. Аналитики BMI отмечают, что причина тому, в том числе и резкое ослабление кредитно-денежной политики турецкими властями в ответ на вызовы коронавируса. Помимо прочего ожидается, что дефицит во внешней торговле сократится из-за двух ключевых факторов: резкого снижения курса лиры (на 42% с начала года по отношению к доллару США) и продолжающегося ужесточения политики, что окажет давление на внутренний спрос. Действительно, Центральный банк Турецкой Республики стремился ужесточить ликвидность и форсировать внутренние процентные ставки, чтобы охладить импортный спрос. Несмотря на это, внешнеторговый баланс останется дефицитным из-за слабого внешнего спроса. Сочетание продолжающихся сбоев в глобальном туризме и путешествиях, а также продолжающийся всплеск новых случаев Covid-19 в Европе и введение локдауна в ряде стран приведет к понижению спроса на турецкий экспорт в 4 квартале 2020 года и, вероятно, в 1 квартале 2021. Возможность улучшения ситуации в 2021 года В 2021 году аналитики BMI прогнозируют, что внешний фон будет постепенно улучшаться, а меры по сдерживанию импорта будут подавлять импортный спрос в течение длительного периода времени. При этом экспорт товаров и услуг может восстановиться на 11,4% в годовом исчислении в 2021 году, поскольку глобальный туризм и путешествия начнут восстанавливаться, а неопределенность ослабнет, способствуя тем самым росту внешнего спроса. Business Monitor International подкрепляет данную версию тем фактом, что вакцина должна стать доступной уже в 1 квартале 2021 года, но оставляет вероятность того, что данный сценарий будет отложен в случае, если массовая вакцинация населения произойдет в более поздний срок. Добавим, что с большой степенью вероятности производители вакцины не успеют выпустить достаточные для перелома пандемии объемы к началу следующего года. Так AstraZeneca уже сорвала поставки вакцины в Великобританию, заявив, что может обеспечить лишь 4% от предполагаемых объемов. В России вакцинация групп риска начнётся уже в 4 квартале 2020, тем не менее, массовая вакцинация ожидается лишь в 2021 году. Турция в свою очередь лишь продолжает разработку собственной вакцины от COVID-19. Что касается импорта, то как налоговая, так и денежно-кредитная политика будут ужесточены таким образом, чтобы экономика Турции повернулась в сторону большей зависимости от экспорта и иностранных инвестиций. Кризис платежного баланса как растущая угроза Несмотря на основной прогноз BMI, согласно которому дефицит внешнеторгового баланса Турции в 2021 году сократится, эксперты отмечают, что давление на внешнее финансовое положение Турции будет оставаться повышенным в ближайшие кварталы. При этом, как видно из приведенной ниже диаграммы, Турция все больше сжигает резервы для финансирования своего растущего внешнеторгового. Кроме того, усилился отток капитала, поскольку инвесторы стали избавляться от турецких активов из-за роста инфляции, волатильности лиры и растущих политических рисков. Действительно, турецкие банки и корпорации снизили ставки пролонгации своего внешнего долга в условиях ужесточения финансирования, причем шестимесячная скользящая сумма (включая облигации) пролонгации составила 95,9% и 60,3% в августе. Увеличение дефицита текущего счета, финансируемого за счет резервов Турции - финансовые счета и компоненты, USD (12-месячная скользящая сумма): Источник: CBRT, Fitch Solutions Также отмечается, что расходы на внешнее финансирование будут оставаться повышенными в ближайшей перспективе, учитывая напряженность между Турцией и Западом, а также возросшие опасения относительно кризиса платежного баланса среди инвесторов. Также слабый спрос на активы в лирах усугубляет её обесценивание (см. диаграмму ниже), что повышает стоимость погашения долга турецких эмитентов в иностранной валюте. Турция - нерезиденты владеют внутренними государственными облигациями, % от общего объема & TRY/USD: Источник: CBRT, Fitch Solutions На фоне того, как иностранные инвесторы избавляются от турецких активов, усугубляя слабость лиры, возникает перспектива дальнейшего истощения резервов, что будет еще больше усугублять нестабильность экономики Турции. Запасы золота с начала года упали на 13,9%, а валюты – на 48,7%. Это привело к тому, что общие резервы впервые с июня 2018 года оказались ниже краткосрочных обязательств по внешнему долгу (см. диаграмму ниже). Турция - общие резервы и краткосрочный внешний долг, млн долл.: Источник: CBRT, Fitch Solutions Если бы Турция не смогла сократить свой дефицит внешнеторгового баланса до 4 квартала текущего года, можно было бы ожидать, что кризис платежного баланса станет более вероятным сценарием, в котором будет введено более агрессивное ужесточение денежно-кредитной политики и контроль над оттоком капитала, чтобы предотвратить полный экономический кризис. Однако в том случае, если Турция не сумеет еще больше сократить дефицит в своей внешней торговле уже в текущем квартале 2020 года, Fitch Solutions прогнозирует, что кризис платежного баланса, сопровождающийся ужесточением денежно-кредитной политики и контролем над оттоком капитала, станет наиболее вероятным сценарием развития событий.

Готова ли Турция воевать в Карабахе?

Война в Нагорном Карабахе стала не только противостоянием Армении и Азербайджана, но и Турции, которая уже давно является неоспоримым участником процессов, происходящих на Южном Кавказе. Интересы Анкары в регионе вполне понятны и логичны, однако ее отношения с Баку не столь однозначны и позитивны, как это может показаться на первый взгляд, да и возможности не беспредельны. Так что попытаемся разобраться, как далеко может пойти Турция в плане поддержки Азербайджана, и насколько соответствуют реальности те громкие и порой пугающие заявления руководства Турецкой республики, которые ежедневно тиражируются СМИ. Но сначала немного истории. Напомним, что двусторонние отношения Азербайджана и Турции начали активно развиваться сразу после распада СССР, который в Анкаре восприняли в качестве исторического шанса, которого она ждала без малого столетие. Еще основатель и первый президент Турецкой Республики Мустафа Кемаль Ататюрк заявлял: «СССР рано или поздно распадется, и мы должны быть к этому готовы». Так что сценарий вхождения в постсоветский Азербайджан, который рассматривался как отправная точка в подчинении всего Закавказья, а также в Средней Азии, тюркоязычных республик Поволжья и т.д. рассматривался Анкарой задолго до событий конца 20 века. Поэтому не случайно Турция стала первым государством, которое признало 9 ноября 1991 года провозглашение независимости Азербайджанской Республики. А вскоре Баку крайне быстро превратился в ключевого партнера Анкары на постсоветском пространстве и вообще в «братское государство». В целом активная работа турок в бывшей советской республике за последние десятилетия стала символом тюркского единства, идею которого всячески старается продвигать турецкое руководство. Тем не менее, главной сферой сотрудничества двух стран все еще остается политика. Ключевым торгово-экономическим партнером Азербайджана по-прежнему со значительным отрывом является Россия, второе место занимает Италия, а Турция лишь на третьем месте. Важно также подчеркнуть, что Азербайджан так и не занял уготовленное ему место в политическом фарватере Анкары, что называется на все 100%. Более того, Баку вероятно даже не претендует на статус «братского народа». Отношения двух стран во многом напоминают то, какими они были в последние годы между Россией и Белоруссией. К примеру, как Минск не признал Крым российским, а Северную Осетию и Абхазию независимыми странами, так и Баку официально не признал Турецкую Республику Северного Кипра. Это то, что лежит на поверхности. Аналитики Института Ближнего Востока выделяют еще целый ряд требований, которые Анкара может выдвинуть перед Баку в случае, если азербайджанские власти попросят от турецкого руководства большей вовлеченности в войну на Карабахе. Среди прочего это: 1. Официальная поддержка Турции в ее политике в Восточном Средиземноморье и противостоянии с Грецией и Кипром и, соответственно с их партнерами и союзниками. 2. Участие компаний из Азербайджана, в том числе и Государственной нефтяной компании Азербайджанской Республики (SOCAR) в геологоразведочных работах, проводимых в Средиземном море. 3. Активная позиция Баку по противодействию санкциям, вводимых ЕС в отношении Турции. Несомненно, Азербайджан не обладает значимым весом для того, чтобы хоть как-то повлиять на решения Брюсселя, тем не менее, сам факт поддержки крайне важен для Анкары. 4. Баку необходимо официально признать организации Фетхуллаха Гюлена террористическими. Азербайджан же пока старается выдавить из страны их представителей и представительства, что называется «по-тихому», без использования терминологии, принятой в настоящее время в Турции. 5. Анкара намерена создать и Таможенный союз в рамках Тюркского совета для обеспечения преференций для турецких товаров, в том числе и на азербайджанском рынке. Кто будет возглавлять это объединение, диктуя свою волю другим, догадаться нетрудно. 6. Турция заинтересована в поставке энергоносителей из Азербайджана по более льготным ценам, в идеальном варианте – по «внутренним». Все эти вопросы, говоря вежливо, энтузиазма у азербайджанского руководства не вызывают. И вряд ли когда они будут реализованы. По крайней мере, в современных реалиях. Таким образом, несмотря на внешне кажущуюся тесную связь двух стран, как это часто бывает, между ними существуют и значительные противоречия в самых различных сферах сотрудничества. Также добавим, что у Баку есть серьезные сомнения в необходимости еще более тесного сближения с Анкарой, поскольку это неизбежно приведет к ухудшению отношений с Европейским Союзом, США и, что более важно, Россией. Вместе с тем следует признать, что в последние годы страны все более тесно сотрудничают в военной сфере. Анкара осуществляет подготовку азербайджанских солдат и, что важнее, офицерского и высшего командного состава. Впрочем, полноценно закрепиться Турции в бывшей советской республике на сегодняшний день так и не удалось. Подчеркиваю, на сегодняшний. К примеру, протокол «О выделении для личного состава Вооруженных сил Турции здания и построек в военном городке «Гызыл Шарг» и здания терминала в аэродроме в поселке Гаджи Зейналабдина», подписанный еще 3 июля 2016 года, так и не был реализован в стратегическом смысле. То есть как первый шаг в начале процесса создания военной базы Анкары в постсоветском государстве. Более того, в том же году Министерство обороны Азербайджана официально опровергло информацию о создании турецкого военного объекта на своей территории, и до начала событий последних недель вопрос о создании турецкой военной базы был фактически снят с повестки дня. В своем телеграмм-канале Иван Стародубцев отмечает,что ситуация, к сожалению, может измениться. Резкое обострение обстановки на Карабахе, активная проазербайджанская позиция Анкары и участие в боевых действиях исламистов из протурецких террористических группировок, таких как Al-Sharqiya Army, The Levant Front Army, Al-Yamzat Division и ряда других, позволяет говорить о том, что вероятность дальнейшего углубления сотрудничества Анкары и Баку в военной сфере становится все более реальной. А там и до создания полноценной турецкой военной базы в Азербайджане рукой подать. Однако, отвечая на главный вопрос, волнующий многочисленных наблюдателей, отметим, что прямое военное вмешательство большого числа турецких войск в боевые действия на Карабахе крайне маловероятно. Несмотря на то, что аналитики IHS Global Insight подчеркивают, что риск усиления антиармянских протестов в крупных турецких городах крайне высок, а Реджеп Тайип Эрдоган использует противостояние, в том числе и для подпитки национализма внутри Турции и укрепления собственных электоральных позиций, существует целый ряд более значимых факторов, не позволяющих сегодня прогнозировать проведение Анкарой полноценной военной операции на Карабахе. Среди главных причин такого прогноза стоит выделить несколько основных факторов, касающихся нынешнего состояния Турецкой Республики. Турция по-прежнему страдает от эмбарго, введенного США и рядом европейских стран на поставку вооружений и их комплектующих. Среди прочего Анкара не получает запчасти для самолетов столь необходимые для полноценного ведения военной кампании с применением авиации. Проблемы имеются в производстве и обслуживании беспилотников из-за дефицита современной оптики, авионики, видеокамер и иного оборудования, которые турки импортировали из Европы и Америки. Впрочем, куда более важно экономическое положение Турецкой Республики на сегодняшний день. 29 сентября турецкая валюта опустилась до 7,85 лиры за доллар, обновив рекордный минимум. При этом агентство Bloomberg подчеркивает, что очередное пике связано в первую очередь с политикой Анкары в Карабахе. Аналитики Института Ближнего Востока констатируют, что сегодня Турция переживает второй валютный кризис, но, в отличие от первого, у республики исчерпаны валютные резервы, а экспорт практически не показал значимой реакции на падение лиры. В свою очередь аналитический центр Business Monitor International,являющийся структурным подразделением Fitch, отмечает, что на фоне замедления экономического роста и высокой инфляции Центральный банк Турции (CBRT) в попытках стабилизировать ситуацию и, среди прочего, увеличить стоимость средств коммерческих банков 24 августа предпринял повышение ставки на 200 базисных пунктов (б.п.) с 8,25% до 10,25%. Более того, аналитики подчеркивают, что данный инструмент, вероятнее всего, применяется не в последний раз и ставка может быть повышена к началу 2021года до 11,50%. В целом же, согласно экспертным прогнозам, сокращение экономики Турции в 2020 году на фоне системных проблем, а также пандемии COVID-19, составит около 5%. А возможно, и больше. Хронический дефицит средств внутренних сбережений, а, следовательно, и дефицит текущего счета, сокращение спроса со стороны ключевых торговых партнеров являются лишь малой частью турецких проблем. Пандемия также приостановила на 95% и туристические потоки в республику, составлявшие более 35 млрд долларов по статистике за 2019 год. Свой отпечаток, несомненно, накладывает и высокий внешний дог страны, равняющийся только по официальным оценкам 58% от ВВП на конец 2019 года. При этом данная цифра никак не учитывает возможные внебюджетные заимствования. В результате указанная негативная ситуация в турецкой экономике представляется наиболее ясным ответом на вопрос о том, решится ли Анкара применять свои вооруженные силы в отношении Армении и Нагорного Карабаха. На сегодняшний день Турция просто не готова вести полномасштабные боевые действия ни с военной, ни с экономической точки зрения. Тем не менее, мы не исключаем и дальнейшее участие в Карабахской войне на стороне Азербайджана сирийских наемников из различных террористических группировок, подконтрольных туркам, хотя бы в целях снижения официальных потерь (кто будет считать убитых исламистов, которых «якобы» бы в Азербайджане и нет?). Впрочем, эта публика показала себя весьма посредственными бойцами, и ее присутствие, вне зависимости от количества боевиков, не способно как-либо повлиять на результат боевых действий и ход войны. Помимо этого, Анкара, несомненно, продолжит оказывать Азербайджану политическую поддержку, поставлять различные вооружения, в том числе и беспилотники, а также предоставлять разведданные. Останутся также военные инструкторы и советники, работающие в настоящее время в бывшей советской республике, более того, их число может увеличиться. Пока же, война на Карабахе, несмотря на многочисленные боевые потери и растущие жертвы среди мирного населения, продолжается без каких-либо значимых изменений на линии разграничения. Иван Стародубцев отмечает, что, принимая во внимание географические особенности этого района Закавказья, азербайджанским военным вряд ли удастся добиться значительных успехов в сложной горной местности. Особенно учитывая, во-первых, тот факт, что они не так и не добились громких побед на прилегающей равнинной территории, а во-вторых – общепризнанный факт умения карабахских военных воевать. Более того, наши военные эксперты (в их числе С.А.Багдасаров, М.М.Ходаренок и др.) считают, что защитники Карабаха являются самыми боеспособными солдатами на всем Южном Кавказе, а также констатируют, что за десятилетия войны территория непризнанной республики превратилась в самый настоящий укрепрайон с грамотно выстроенной, структурированной и продуманной эшелонированной обороной. Согласно экспертным оценками, на сегодняшний день, несмотря на масштабность боевых действий, сохраняется достаточно высокая вероятность того, что в среднесрочной перспективе стороны вновь придут к перемирию может оказаться губительным, как для главы Азербайджана Ильхама Алиева, так и для армянского премьера Никола Пашиняна. Война в долгосрочной же перспективе вероятна лишь при принципиальном изменении позиции России или Турции. Впрочем, на сегодняшний день к такому повороту событий обе страны не готовы, как по политическим, так и экономическим соображениям. Также добавим, что по оценкам IHS Global Insight среди ключевых политических и экономических рисков, несмотря на сомнительность данного прогноза, выделяется возможность отправки из Турции в Азербайджан ограниченного количество как истребителей F-16, так и групп подразделений специального назначения. Данный прогноз также подразумевает закрывающееся окно возможности для создания Анкарой и Москвой совместного механизма работы для деэскалации обстановки в Нагорном Карабахе. При подобном сценарии амриканцы также не отрицают вероятность ввода Россией санкций в отношении Турции, в том числе и уже примененные после того, как в 2014 году турецкие военные сбили российский СУ-24 в небе Сирии. От себя добавим, что тогда ограничения затронули не только туристические потоки и поставки помидоров, но и турецкие образовательные программы и другие элементы "мягкой силы" Анкары, которые она применяет как в России, так и в других странах мира. Статья подготовлена с использованием материалов Института Ближнего Востока, IHS Global Insight, Business Monitor International, телеграмм-канал «Турция - это \ Turkey-is.ru».

Американское давление на Анкару усиливается

Кризис, развернувшийся в американо-турецких отношениях, продолжает обостряться, захватывая новые сферы, где еще недавно Вашингтон и Анкара успешно сотрудничали. Причем если раньше главным раздражителем в двусторонних отношениях была Анкара (достаточно вспомнить американскую реакцию на строительство «Турецкого потока» и закупку российских системы ПВО С-400), то теперь роль атакующей стороны перешла к Вашингтону. Так, уже теперь официальный кандидат на пост президента США Джо Байден спровоцировал очередной американо-турецкий скандал. Напомним, ветеран американский политики и назвал турецкого лидера «самодержцем», раскритиковал политику Анкары в отношении курдов и добавил: «Думаю, мы должны поменять подход к нему (Эрдогану), давая понять, что мы поддерживаем оппозиционные силы (в Турции)». Так получилось, что это не слишком дипломатичное заявление, сделанное американским политиком еще в декабре 2019 года в интервью The New York Times, получило широкое распространение в турецких СМИ и социальных сетях лишь в августе 2020 года. И вызвало, вежливо говоря, адекватную реакцию в руководстве Турецкой республики. Одной из наиболее показательных характеристик американо-турецких отношений на сегодняшний день представляется анализ Business Monitor International, структурного подразделения Fitch, в котором в качестве одного из ключевых внешнеполитических рисков для Анкары выделяются не только выборы в ноябре в США, но в вероятность введения санкций против Турции. В этой связи следует отметить, что в настоящее время конфликт между двумя союзниками по НАТО вышел далеко за рамки политико-дипломатической перепалки и начал затрагивать помимо всего прочего сферу военно-технического сотрудничества в весьма болезненной для Анкары форме. Так, 2 августа 2020 года во время телефонного разговора между госсекретарем США Майком Помпео и президентом Кипра Никосом Анастасиадисом было объявлено, что Вашингтон частично отменяет введенное в 1987 году эмбарго на поставку вооружений Южной Никосии. При этом уже в заявлении главы пресс-службы американского дипломатического ведомства подчеркивается, что послабления затронут экспорт нелетальной оборонной техники, а также ее обслуживание и ремонт. Ожидается, что частичная отмена эмбарго продлится год, тем не менее, предусмотрено и продление действия нового режима. В свою очередь Помпео отметил, что это неожиданное для многих решение не является следствием обострения ситуации в Восточном Средиземноморье, и якобы планировалось на протяжении длительного периода времени. «Этого давно стоило ожидать, мы работали над этим очень длительное время. Мы знаем, что об этом решении было объявлено на фоне усилившейся напряженности в Восточном Средиземноморье, но мы считали, что это правильно, и я дал указание, чтобы мы это сделали <…>», — сказал он, комментируя критику решения Вашингтона со стороны Турции. Помимо этого, глава Госдепа подчеркнул, что этот шаг сопровождался переговорами американского президента Дональда Трампа с его турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом, а также премьер-министром Греции Кириакосом Мицотакисом. Впрочем, ответ из Анкары был вполне ожидаемым – турецкие власти намерены предпринять любые действия, которые будут необходимы для обеспечения безопасности граждан республики в том случае, если в Вашингтоне не пересмотрят свою позицию о частичной отмене эмбарго. Что касается непосредственных двусторонних американо-турецких отношений в военно-технической сфере, то следует отметить, что активизация Анкары в Ливии и в Восточном Средиземноморье, где Эрдоган намерен побороться за обширные газовые месторождения, контролируемые газовым консорциумом состоящем из представителей Греции, Кипра, Египта и Израиля, спровоцировала достаточно жесткие ответные действия Белого дома. На сегодняшний день Вашингтон значительно усилил свою работу по введению ограничений на экспорт продукции в Турцию, чтобы сократить возможности Анкары по производству вооружений и военной техники и тем самым повлиять на активные действия Эрдогана. Также на Капитолийском холме обеспокоены ответной реакцией турецких властей в отношении компании Sierra Nevada, к которой мы вернемся чуть позже. Американские ограничения в первую очередь направлены на те военные сферы, в которых Анкара испытывает наибольшую потребность, поскольку полностью зависит от импорта. Это – современная оптика, авионика, видеокамеры и иное оборудование, которое необходимо Анкаре для установки на летательных аппаратах, включая беспилотники Bayraktar TB-2, которые на сегодняшний день являются основным вспомогательным средством турецких военных на поле боя. В частности, они обеспечивают эффективность военных операций, которые проводятся турецкими военными в Сирии и Ливии. Серьезный удар нанесен и по программе производства турецкого ударного вертолета T-129 ATAK, который разрабатывается компанией Турецкая аэрокосмическая промышленность (TAI). Двигатели для техники заказывались у совместного американского предприятия Honeywell и Rolls-Royce и также попали под ограничения. При этом ударные вертолеты необходимы Анкаре не только для проведения военных операций на Ближнем Востоке. Турция заключила контракты на поставку 30 таких машин в Пакистан общей стоимостью в 1,5 млрд долларов, а также 24 вертолетов на Филиппины. Все договоренности на сегодняшний день находятся под угрозой срыва. На этом фоне TAI развернула активную лоббистскую деятельность в США, в том числе и с помощью таких крупных компаний, как Greenberg Traurig и Capital Advisory, что, впрочем, не принесло позитивных изменений. Напротив, в Пентагоне и Госдепартаменте лишь продолжают наращивать антитурецкую риторику, а также расширяют военное сотрудничество с Грецией, традиционным противником Эрдогана. Отметим также, что перспективы начала поставок военных кораблей, самолетов и иных вооружений Афинам вызвала ажиотаж среди американских оборонных корпораций. На этом фоне активизировалось и их представители. Известия о близости к завершению сделки между Францией и Грецией по продаже 18 истребителей Rafale лишь дополнительно подстегнули интерес к Афинам, как покупателю различных вооружений. Более того, за последнее время министр обороны Греции и его ведомство активно изучают вероятность закупки целого ряда вооружений, средств связи, наблюдения и разведки, опубликовав соответствующие запросы о предоставлении информации (RfI). Несомненно, Соединенные Штаты намерены занять ведущие позиции в гонке за поставку вооружений Афинам и рассчитывают на контракты с греческой Intracom Defense, возглавляемой Джорджем Труллиносом. Intracom Defense на сегодняшний день уже сотрудничает с Raytheon по вопросам развертывания системы ПВО Patriot PAC-3, а также поставок некоторых компонентов F-16 Block 52 для греческих ВВС. Помимо этого, греческая компания взаимодействует с такими военными гигантами, как американская корпорация General Dynamics, французской Thales и израильской Aerospace Industries (IAI). Также отметим, что другая греческая компания Ariexpo, тесно связанная с американским ВПК, а также ВМС Греции, достигла соглашения о поставке двигателей для судов специального назначения, которые ранее были подарены Афинам. Активизировались на греческом направлении и французские оборонные компании. Впрочем, Sasyc, аффилированная с Airbus и известная в частности и тем, что в 2013 году ее председателя советов директоров Мильтиадиса Гаргаретаса арестовали за коррупцию, вряд ли сумеет составить серьезную конкуренцию США, особенно после активизации американских лоббистских структур, которые и ранее мешали вероятным греко-французским сделкам. Смена позиции Вашингтона по отношению к Анкаре объясняется также начатым в Турции преследованием Фатиха Озмена, резидента упомянутой нами американской компании Sierra Nevada Corp (SNC), которая занимается оказанием технической поддержки воздушного наблюдения (ISR) американскому спецназу, ЦРУ, Агентству военной разведки (DIA) и другим подразделениям разведывательного сообщества США. Помимо этого, SNC взаимодействует и с турецкими спецслужбами. В июле этого года Озмен был задержан турецкими правоохранителями в аэропорту Стамбула сразу после его прилета из США. Власти республики связывают задержание с крушением разведывательного самолета SNC Beechcraft Kingair 350i на востоке Турции во время проведения операции против курдов. В завершении отметим, что явная поддержка Соединенными Штатами Кипра и Греции, несомненно, еще больше подорвала кризис доверия к Вашингтону и администрации Трампа, который в настоящее время все сильнее разрастается в турецких правящих кругах. Конечно, в Анкаре есть многочисленные политики и бизнесмены, которые выступают за восстановление и развитие отношений между Турцией и США. Главным образом это представители Турецкой ассоциации промышленников и предпринимателей (TÜSIAD). Тем не мене, на сегодняшний день, эти силы не способны перестроить существующий внешнеполитический вектор Анкары. В результате можно констатировать, отношения некогда близких партнеров и союзников продолжают «искать свое дно». Более того, ряд экспертов допускает, что одним из сценариев развития событий может стать попытка смещения турецкого лидера, если не по канонам «Цветных революций», то путем активного сотрудничества с оппозиционными силами республики.

Ирак: террористы планируют наступление?

Сокращение совместных операций иракской армии и международной коалиции на фоне частичного вывода войск США увеличивает перспективы наступления террористических группировок в городских районах. Так 15 сентября стало известно, что иракская контртеррористическая служба предотвратила нападение боевиков запрещенной в РФ террористической организации “Исламское государство” (ИГ) на Рыночную площадь в Бакубе, провинция Дияла. Помимо этого силы Пешмерги 11 июля 2020 года провели совместную операцию с иракскими правительственными восками против террористов из ИГ в трех сельских районах Дияла, расположенных недалеко от границы с Ираном. Несмотря на несколько операций по разминированию, проведенных иракскими силами безопасности (ISF), “Исламское государство” продолжает совершать частые нападения на северо-востоке страны. При этом в провинции Дияла по-прежнему наблюдается самая высокая доля активности “Исламского государства” внутри Ирака с момента разгрома группировки в 2017 году. По данным IHS Markit, 32% активности ИГ было сосредоточено в Дияле в период с января по август 2020 года (за ним следуют провинции Анбар, Салах-эд-Дин и Найнава с 18%, 16% и 15% соответственно). Основными целями для нападений Исламского государства в этот период были транспортные средства ISF и Силы народной мобилизации (PMUs), а также контрольно-пропускные пункты. В атаках применяется огнестрельное оружие, самодельные взрывные устройства на транспортных средствах, а также установленные на людях. В настоящее время террористы расположились в арабо-курдских спорных районах, где относительный вакуум безопасности. Сокращение американской помощи ISF, вероятно, обеспечит Исламскому государству большую свободу передвижения, увеличивая риск для нефтяных и газовых месторождений в провинциях Киркук, Салах-эд-Дин и Дияла. 9 сентября Соединенные Штаты объявили, что сократят численность своих сил в Ираке с 5200 до 3000 человек, что, вероятно, повлечет за собой сокращение американской помощи на местах, в авиаударах и обмене разведданными. Совместные американо-иракские патрули уже и так перестали заходить в ряд провинций после ударов Тегерана по американским базам в ответ на убийств иранского генерала Кассема Сулеймани в январе 2020 года. 26 августа 2020 года вывод американской компании Lockheed Martin сорвал техническое обслуживание иракских F16; число ежедневных боевых вылетов также уменьшилось. Сокращение количества целенаправленных операций против ИГ, вероятнее всего, приведет к большей свободе действий террористов и позволит координировать более масштабные нападения в городских районах, а также удары по нефтегазовым объектам начиная с конца 2020 – начала 2021 года. Впрочем, усиление координации между специальными силами Ирака и Пешмергой в спорных районах в 2021 году, вероятно, в некоторой степени позволит ограничить возможности Исламского государства по нанесению ударов по Центральному и Северному Ираку. 6 июля стало известно о создании четырех координационных центров для совместного управления подразделениями в спорных арабо-курдских районах. 11 июля в провинции Дияла была проведена первая совместная операция между иракскими войскам, и курдскими контртеррористическими силами из провинции Сулеймания. Однако, поскольку никаких дальнейших встреч между военными представителями на сегодня не запланировано, маловероятно, что координационные центры начнут функционировать до конца 2020 года. Возвращение ИГ ранее освобожденных от террористов населенных пунктов крайне маловероятно, несмотря на все более изощренные нападения на силы безопасности. Тем не менее недавние атаки в провинции Анбар на патрули службы безопасности указывают на способность Исламского государства организовывать удары за пределами своего опорного пункта в Дияле с растущими намерениями и возможностями для массовых нападений с жертвами в Кербеле и Багдаде. Несмотря на растущий потенциал, продолжающиеся операции по обеспечению безопасности, нацеленные на спящие ячейки и укрытия Исламского государства, скорее всего, позволят предотвратить возрождение террористического государства и возобновить контроль над центральным и северным Ираком. Сотрудничество между разведывательными службами и ISFs, как сообщается, расширилось при премьерстве Мустафы аль-Кадими (Кадими также остается главой иракской Национальной разведывательной службы). Кадими также поставил иракскую контртеррористическую службу на передний план операций и, вероятно, будет уделять приоритетное внимание их дальнейшей подготовке и доступу к ресурсам. Индикаторы изменения рисковой среды Возрастающие риски Захват боевиками “Исламского государства” территории на западе Сирии позволит расширить проникновение террористов в Ирак через туннели и контрабандные сети. Определенные риски представляют операции по обеспечению безопасности, влекущие за собой большое число жертв среди силовиков и представителей ЧВК. Также вероятен и рост числа случаев межплеменных столкновений и беспорядков в районах, прилегающих к столице. Сокращающиеся риски Кадими остается премьер-министром после 2021 года, что, вероятно, повлечет за собой продолжение работы в секторе безопасности (включая сохранение министров обороны, внутренних дел, укрепление позиций контртеррористических служб и подразделений и т.д.). Сочетание политических реформ и выплат компенсаций протестующим уменьшает волнения в Багдаде и на юге Ирака, где ранее митингующие потребовали выделения ресурсов на обеспечение безопасности. Максимальное давление США на Иран постепенно сокращается, вероятно, тем самым сокращая и риски иранских ударов по оставшимся американским силам и подрядчикам.

Российско-турецкий диалог: как всегда, не все просто

Все-таки правы моряки, когда говорят, что понедельник, да еще, если на него выпадает 13-ое число, не самый лучший день для серьезных дел. А именно на такой день и выпал рабочий визит Реджепа Тайипа Эрдогана в Сочи, где прошла его встреча с Владимиром Путиным. Надо сказать, что подготовку к этому визиту турецкий лидер провел основательную. Хотя, на мой взгляд, малость переборщил. Судите сами: визит в Вашингтон турецкого премьера Бинали? Йылдыры?ма, франко-итальянско-турецкие договоренности о совместных разработках системы ПРО, заявление самого Реджепа Тайипыча о необходимости выхода из Сирии и российских и американских военных. Дескать, сами разберемся на своем Ближнем Востоке. И, как вишенка на торте, «курьез» при совместном фотографировании. Турецкий президент при рукопожатии упорно смотрел в сторону камер, избегая взглянуть на своего российского коллегу, принимающего его в качестве гостя. Такое нарушение традиций и протокола со стороны умного, изощренного и опытного политика, каким, безусловно, является Р.Эрдоган, язык не поворачивается назвать оплошностью. Скорее всего, это была своего рода демонстрация. Демонстрация чего? Может быть сильных позиций турецкого представителя? Давайте разберемся. И для начала пробежимся по перечисленным выше событиям и попытаемся понять, насколько они усилили Турцию и позиции её президента перед встречей с В.Путиным. По оценкам известного в нашей стране исследовательского центра Stratfor, четырехдневный визит в США турецкого премьера толком ничего не дал. В Сирии Вашингтон опирался и будет опираться на курдов, столь ненавистных Анкаре. Отношения с Россией и неучастие в санкциях, а тем более ЗРК С-400 вызывают у Вашингтона нескрываемое раздражение, причем в этой связи аналитики американского центра прогнозируют, что разногласия по этим вопросам будут только усиливаться. И в конце концов могут вынудить США оказать на своего союзника «давление» (какое давление, не уточняется). Хотя, справедливости ради, замечу, что американцы сами вывели свои «Пэтриоты» в 2015 году, находившиеся там с 2012 года, после того, как тендер на поставки в Турцию зенитных комплексов выиграла китайская компания. И хотя договор с китайцами турецкой стороной был расторгнут, «Пэтриоты» в Турцию так и не вернулись. Таким образом, в настоящее время Турция не имеет какого-либо серьезного прикрытия от массированных ударов с воздуха, будь то ракеты или самолеты потенциального противника. Что касается переговоров по «альтернативе» С-400 со стороны проекта с французами и итальянцами, то пока что стороны довели их до уровня протокола о намерениях, который лишь служит фундаментом для серьезных переговоров. Причем одним из главных вопросов, на который Анкаре придется дать ответ в случае продолжения переговоров, будет финансирование этого проекта… Так что на нынешнем этапе можно рассмотреть два варианта: либо Анкара действительно намерена диверсифицировать свои возможности по защите воздушного пространства, либо это просто блеф. Хотя и хорошо, солидно обставленный. Каковы же реальные планы Анкары, время покажет. Что касается заявления относительно вывода «чужеземных войск» из Сирии, то это можно было рассматривать просто как бытовое хамство, если бы оно не исходило от одного из трех гарантов процесса гражданского примирения в Сирийской Арабской Республике. А теперь посмотрим на переговорные позиции российской стороны. Перед встречей в Сочи российский президент посетил Иран. Кстати, давний конкурент Турции в борьбе за лидерство в регионе. В Тегеране российский лидер провел переговоры с президентом Хасаном Роухани. Вполне ожидаемо и понятно, что одной из основных тем переговоров стал вопрос сирийского урегулирования. Россия, Иран, Турция в настоящее время играют важнейшую роль в этом процессе и именно благодаря этим трем государствам удается поддерживать работоспособность проекта зон деэскалации в Сирии, которые обеспечивают возможно хоть как-то разделить террористические группировки от тех, кто готов прекратить гражданскую войну. Также на встрече не мог не обсуждаться и курдский вопрос. После иракского референдума, несмотря на то, как будут развиваться события в Ираке, прецедент был создан. И вполне понятно, почему и Тегеран, и Анкара, и Дамаск обеспокоены этим вопросом. Курды живут во всех этих странах. Тем более что в Сирии они уже заявили о своих претензиях на нефтедобывающие районы страны. А проект «Единого Курдистана», хоть в настоящее время и не имеет шансов на осуществления, в том числе и из-за разрозненности и внутренних противоречий этого народа, но от этого не перестает быть давней и желанной мечтой всех курдов. И останется для этих стран дестабилизирующим фактором. Немаловажным являются и договоренности, достигнутые в трехстороннем формате, в которых равноправное участие принимал президент Азербайджана Ильхам Алиев. В ходе переговоров обсуждался масштабный инфраструктурный проект, транспортный коридор «Север-Юг». Который пройдет от Петербурга через Азербайджан до Персидского залива и далее до порта Мумбай, главных морских ворот Индии. Такой маршрут будет в два раза короче, чем нынешний из Индии в Европу через Суэцкий канал. По нашим сведениям, в Анкаре ревностно следили за этими переговорами. Еще бы, два серьезных турецких партнёра в торгово-экономической сфере готовы начать такой масштабный проект с извечным конкурентом Турции. А теперь вернемся к встрече двух президентов. Точнее к её итогам. Как отметил наш президент, отношения двух стран можно считать восстановленными в полном объеме. Замечу, что накануне приезда Р.Эрдогана в Россию поступила первая партия турецких помидоров, т.е. эмбарго на сельхозпродукцию нашего южного соседа полностью снято. Как повелось, после продолжительного диалога один на один последовала официальная часть переговоров в расширенном составе, которая продлилась еще около четырех часов. В частности, лидеры обсудили такие важные аспекты двухсторонних отношений, как экономическое взаимодействие и развитие товарооборота, туризм и многое другое. Отдельно стоит выделить заявление о решении приурочить запуск атомной станции Аккую, которую строит Россия на территории Турции, к столетию создания Турецкой республики в 2023 году. Эрдоган отметил, что странам необходимо снять все оставшиеся ограничения в экономической сфере. Лидеры также отметили важность работы стран в Астанинских переговорах по урегулированию в Сирии, подчеркнули важность зон деэскалации. Турецкий лидер заявил, что сейчас в Сирии появилась возможность для начала процесса политического урегулирования. Не обошли лидеры России и Турции стороной вопрос сотрудничества в оборонной сфере. Несмотря на то, что Эрдоган заявил о крайней значимости для Анкары покупки российских систем ПВО С-400, позже появилось сообщение от Дмитрия Пескова, что во время обсуждения данного вопроса были заслушаны «озабоченности турецкой стороны», что наводит на мысль, что не все там гладко. Думается, что хитрый турок опять юлит, учитывая, возможность сотрудничества Турции с франко-итальянским производителем ЗРК. Все-таки непросто вести дела с Реджепом Тайипычем. Непросто, но нужно. Нужно и ему и нам. Не зря ведь сочинская встреча была 23-им контактом лидеров России и Турции, если суммировать личные контакты и разговоры по телефону. Так что российско-турецкий диалог продолжается. И надеюсь, что он будет взаимовыгодным.

Великий Курдистан? – К сожалению, не сейчас

25 сентября в Ираке прошел референдум о независимости, в ходе которого большинство населения автономии проголосовало за создание своего национального государства. Событие это, хотя подобное волеизъявление курдского народа проводилось уже не в первый раз, мягко говоря, не из ряда ординарных. Что, естественно, вновь привлекло внимание экспертов, дипломатов, военных и конечно журналистов к курдской проблеме в целом и возможным последствиям этого референдума в частности. Довольно часто озвучивалась мысль, что объявление независимости иракского Курдистана, который пока имеет статус автономии, создаст прецедент для курдов, живущих в других граничащих с Ираком странах. А это может спровоцировать целую серию конфликтов в регионе, который и без того никак нельзя назвать образцом мира и стабильности. Другие, наоборот, справедливо указывали на то, что курды, территории которых были искусственно поделены европейцами между Турцией, Ираком, Сирией и Ираном, давно выстрадали свое право на государственность. И с энтузиазмом заговорили о том, что формирование курдского государства на основе иракской автономии может и должно стать «первой ласточкой» движения курдов на пути создания нового государства, Великого Курдистана. Звучит красиво. Но насколько это реалистично? Попытается разобраться, и сначала зададимся вопросом, кто такие курды и насколько един этот народ. Так кто такие Курды, или не много истории. Курды, один из древнейших народов, проживающих на территории современной Сирии, Турции, Ирака и Ирана. Многие исследователи до сих пор спорят, когда же были первые упоминания об этом этносе. Одни говорят о том, что они появились не позднее II тысячелетия до н.э., другие озвучивают более ранние сроки, называя курдов прямыми потомками одной из старейших цивилизаций – древних шумер, проживавших в Месопотамии аж в 4500-4000 гг. до н.э. Споры эти, думается, будут продолжаться еще очень долго, но важен тот факт, что этот этнос один из древнейших на нашей планете. Однако единого курдского государства как такового даже в древнейшие времена не существовало. Современные территории, на которых проживают курды, находятся в районах, на которых постоянно проходили различные войны и конфликты. До IV века н.э. курды жили на территории мидийского государства, а после его падения оказались в составе арабского халифата, в котором и находились вплоть до века IX. Интересно отметить, что по утверждениям многочисленных историков, курды не покорились арабам, захвативших их земли, а продолжали сохранять свою веру и традиции. В IX веке из региона нынешней Средней Азии на курдские территории вторглись многочисленные племена тюрков-кочевников. Будучи разрозненными, курдские княжества не смогли противостоять мощному сопернику, и были разгромлены. Но даже во времена, когда курдские княжества находились под властью различных народов, они лишь формально входили в состав других государств, на деле же они сохраняли свои традиции и обычаи, религию и, можно сказать, были автономны. В некоторых случаях у них даже оставалось право принимать собственные законы и вести собственную политику и отношения с соседними государствами. В 1514 году Курдистан был окончательно разделен пока на две части. После Чалдыранской битвы в ходе войны, курды были разделены между Османской империей и Персией, а в 1639 этот процесс был «узаконен» этими двумя странами. С этого момента начался новый этап борьбы курдов за независимость, который характеризовался многочисленными восстаниями. Крупнейшим стало восстание Махмед паши Ревандузи в 1827 году во время русско-турецкой войны, что сильно облегчило жизнь нашим генералам. До начала 20 века, на котором мы остановимся уже подробнее, курды принимали многочисленные попытки вернуть себе независимость, но должного эффекта эти усилия так и не возымели. Разделенный народ Прежде, чем перейти к тому, как складывалась ситуация, в которой находятся современные курды, отметим, что в силу специфики своей истории курдский народ волей-неволей оказался разделенным не только по территориальному, но по религиозному, а также языковому признаку. Что касается религии, то большинство курдов — это мусульмане-сунниты. По разным данным, 5 – 7 процентов представителей этого народа исповедует шиитский ислам. В частности, одно из направлений шиитских учений – алевизм – тоже исповедуется курдами Турции, главным образом народом заза. Ядро другого шиитского направления ислама является Ахл –е Хакк, что переводится как «люди истины», составляют гурани и южные курды. Совершенно отдельной конфессиональной группой являются курды-езиды, исповедующие религию, корни которой уходят в зороастризм, который в значительной степени доминировал в древней Персии до распространения там ислама. Кроме того, среди курдского этноса есть и христиане. В основном они исповедуют католицизм и различные автокефальные восточно-христианские направления: халдейское, ассирийское, сиро-яковитское и другие. Причем все они говорят на арамейских языках. Однако большинство курдов говорит на языках, принадлежащих к подгруппе иранских языков в составе индоевропейской языковой семье, куда, кстати, входят и русский, и английский и многие другие языки, включая языки народов северной и центральной Индии. Из основных по своему распространению языков, которые мы называем «курдскими», выделяется курменджи (или северокурдский язык), на котором говорит значительное количество курдов Турции, Сирии, Ирака и Ирана, а также стран на постсоветском пространстве, в Европе и США. Ко второму по степени распространения относят сорани (или центральнокурдский язык). Он распространен на востоке Ирака и в Иране. Кроме того, существуют южнокурдский язык, на котором говорит значительная часть курдов западного Ирана и восточного Ирака, а также язык лаки, на котором говорят в некоторых районах Ирана и небольшие группы курдов в Ираке. Говоря о том, что разделяет курдов и мешает им по-настоящему сплотиться и добиться создания единого независимого государства, следует упомянуть и о специфике построения курдского общества. Как это распространено среди народов Востока, курское общество имеет клановое построение. Как правило, во главе клана стоит одна семья, и руководящая роль в этой структуре передается по наследству. В современных условиях на клановой основе могут строиться и политические структуры, когда одной партией руководят представители одного клана, а другой – другого. Это хорошо видно на примере ведущих партий иракских курдов, речь о которых пойдет ниже. А вот теперь вернёмся к истории борьбы курдов за свою независимость и государственность. Курдская проблема в Новейшей истории Как видим, до начала 20 века, на котором мы остановимся уже подробнее, курды принимали многочисленные попытки вернуть себе независимость, но должного эффекта эти усилия так и не возымели. Выступления курдов, как правило, имели характер бунтов и были проявлением ответной реакции на действия властей. Эти бунты происходили точечно, не были скоординированы с другими кланами и тем более районами проживания этого народа. В начале прошлого века, с ростом национально-освободительных движений на Ближнем Востоке, курды стали предпринимать попытки к созданию политических организаций. Отметим этот момент. Переход от вооруженных восстаний к попыткам политической борьбы говорит уже о многом! В частности, о стремлении преодолеть клановые, религиозные и языковые различия (а то и противоречия) путем объединения в политическую структуру. В 1898 году в Каире создается газета «Курдистан», а вслед за ней и «Хетави-курд», что в переводе означает «Солнце курдов». Обе эти газеты издаются на двух языках. Курдском и турецком. В 1910 году курдскими студентами-юристами создается общество «Хива Курд» («Надежда курдов»), которое начинает выпускать ежемесячник «Рожа Курд» («Курдский день»). В 1914 году начинается Первая мировая война, в которой значительная часть курского населения приняла сторону России. Однако события 1915 года в Турции продемонстрировали и глубину различий курского населения. Если курды-езиды практически полностью встали на сторону армянского народа и многие из них тоже стали жертвами геноцида, то заметная часть курдов суннитов участвовала в этой резне на стороны властей. Хотя позже и они тоже стали жертвами репрессий. В ходе Первой мировой войны Антанта и Россия впервые подняли вопрос о том, что Курдистану необходима автономия. И эту автономию в последствии им гарантировал Севрский мирный договор 1920 года. Однако, этот шанс не был использован. Причиной тому стал приход в власти в Турции кемалистов во главе с Кемалем Ататюрком. И на смену Севрскому договору пришел Лозаннский договор 1923 года. По нему произошел новый передел Курдистана. Народ был разделен между территориями Сирии, Турции, Ирака и Ирана. С тех пор гонения на курдов, особенно в Турции только усилились. Стоит вспомнить только запреты Анкары на слова «курд», «курды», «Курдистан». Или акт о переселении 1928 года, по которому в Турции курды принудительно переселялись в чисто турецкие, т.е. населенные тюрками районы страны. Любые вспышки протеста, а тем более вооруженное сопротивление курдов безжалостно подавлялось и подавляется в настоящее время. По самым приблизительным оценкам в Турции в ходе операций турецкой полиции против курда, главным образом на востоке и юго-востоке страны, было убито около миллиона человек. Причем число этих жертв растет и будет расти, потому что необъявленная гражданская войта, которая то затухает, то разгорается вновь, будет продолжаться. По крайней мере пока Анкара не признает права курдов на самостоятельность хотя бы в рамках автономии. К современной борьбе этого народа мы еще вернемся. Но сначала стоит разобраться, какими политическими силами располагают иракские курды, иранские, сирийские и турецкие. И что это за партии Демократический союз Курдистана, Рабочая партия Курдистана и т.д. Так кто же есть кто? Часто в СМИ появляются такие аббревиатуры, как РПК, YPG PYD и другие, которыми обозначаются различные политические и военные структуры, отстаивающие интересы курдского народа. Разобраться в них достаточно сложно, поскольку названия бывает совпадают, но все-таки попробуем. И начнем с самой известной курдской партии – Рабочей партии Курдистана (РПК). Рабочая партия Курдистана. РПК известная во всем мире политическая и военная организация курдов, проживающих на востоке современной Турции. Основана партия была в 1978 году Абдуллой Оджаланом. Изначальной идеологией РПК, что следует и из названия, стал социализм с закваской курдского национализма и марксизма. Партия создавалась как легальная политическая структура. Но через 2 года после её основания в Турции произошел военный переворот. Практически все руководство РПК было арестовано, однако, ее лидеру и некоторым его соратникам удалось бежать в Сирию. В этот момент и сформировалась Армия освобождения народов Курдистана (ARGK), представлявшая собой многотысячное вооруженное партизанское формирование, военное крыло РПК. Постепенно в РПК появляется целая сеть политических структур, объединенных во Фронт национального освобождения Курдистана (ERNK). Со временем Армия освобождения народов Курдистана обрастает военными базами и центрами подготовки. А в 1999 году группировка меняет название на Народные силы самообороны (НСС). Таким образом, с большей или меньшей степенью уверенности можно говорить, что из недр РПК вышли две организации – политическая (ERNK) и военная (НСС), которые в настоящее время действуют достаточно самостоятельно. Основными целями курдских партизан становятся государственные и военные объекты Турции, а нападения на них нередко ничем не спровоцированные представляют собой ни что иное, как теракты. Взрывы и молниеносные налеты, засады. В то же время ERNK становятся влиятельной политической силой внутри курдского общества и его европейской диаспоре. В 1998 году РПК теряет поддержку в Сирии, Оджалан вынужден искать убежище в другой стране. Он обращается Российскую Федерацию. Однако, его обращение остается без ответа, и он обращается за политическим убежищем в Италию. В 1999 году суд Италии одобрил его запрос. Но это уже не имело никакого смысла, так как сам Оджалан был арестован и ожидал смертной казни в турецкой тюрьме. Правда казнен он так и не был, и в итоге отбывает пожизненное заключение. Стоит отметить, что перед поимкой, лидер РПК объявил, что курдские формирования должны перестать вести боевые действия и отойти из Турции в Иракский Курдистан. Призыв лидера к миру возымел эффект, и столкновения стали прекращаться. Новый виток противостояния Анкары и курдов и, как следствие, боевых действий на востоке Турции развернулся уже в 2005 году и с разной степенью интенсивности продолжается по сей день. Тогда НСС располагались на территории Ирака, откуда её боевые отряды (НСС) и проводили свои операции. Этот факт никак не мог устраивать Анкару, которая в ответ периодически наносила ответные удары авиации по территориям Ирака, где проживали представители РПК и НСС. Под удары попадали и иракские курды нередко непричастные к операциям НСС. Дальше история стала разворачиваться стремительно. В 2013 году Оджалан призывает своих сподвижников прекратить вооруженную борьбу, а правительство Турции разрабатывает план политического урегулирования вооруженного конфликта. В 2015 году в связи с продолжающимися ударами турецкой авиации по территориям иракских курдов РПК прекращает перемирие и активизирует свою партизанскую деятельность в Турции. В ответ Анкара начинает так называемую антитеррористическую операцию на востоке страны. Отметим, что похожа она была скорее на полномасштабные боевые действия с блокированием городов, применением тяжелой артиллерии, авиации и систем залпового огня. Несмотря на официальное заявление о прекращении операции, существуют многочисленные свидетельства о продолжении столкновений. А военный контингент турецких войск в регионе не сокращается. Думается, что начало операции «Щит Евфрата» явилось отличным предлогом для прикрытия продолжающихся масштабных боевых операций против РПК. А в 2016 году Турция ввела войска на север Сирии, где вела борьбу не столько с запрещенной в РФ террористической ДАИШ, столько против сирийской курдской партии «Демократический союз». Партия «Демократический Союз» или сирийские курды Партия «Демократический союз», известная еще и по аббревиатуре PYD, основана сирийскими курдами в 2003 году. Ее идейным лидером является Салих Муслим Мухаммад. В отличие от РПК она не столь радикальна и выступает скорее не за полное отделение и независимость, а на автономию в составе Сирии. «Демократический союз» старается отдалить себя от националистических группировок, но и в его составе есть боевое крыло. Это Отряды народной самообороны (YPG), а также отряды женской самообороны (YPJ), они насчитывают на данный момент порядка 10 тысяч человек. А с 2013 года ведут активную борьбу против запрещённых в России террористических группировок ДИАШ, Джабхат ан-Нусра и других. В их борьбе так же участвуют и курдские формирования из Ирана, или Демократическая партия Ирана. Несколько слов об этих отрядах, известных также под названием «пешмерга» и блестяще зарекомендовавших себя в боях с террористами. Курдские бойцы готовы самоотверженно воевать на своих территориях, освобождая их от террористов. Причем женские отряды ((YPJ) нередко наводят ужас на противника просто самим фактом вступления в бой. Это связано с тем, что по канонам Ислама воин, погибший в бою, автоматически немедленно попадает в рай. Но только в случае, если его убьёт мужчина. А вот смерть от руки женщины не сулит ему на том свете ничего хорошего. Однако, когда дело доходит до войны на землях, на которых традиционно живут арабы, курды скорее больше имитируют боевые действия. С чем и столкнулись американцы в Сирии. Демократическая партия Ирана (PDK) Про эту курдскую партию известно совсем мало, поскольку она уже многие годы действует в подполье. Партия была основана в 1945 году, однако, уже в 1946 году, после вывода советских войск и военно-политического кризиса в Иране, PDK была разгромлена, а ее лидеры и президент М. Хоссейн Сейфи-Гази были повешены. Некоторым же её руководителям удалось скрыться. Среди них был и Мустафа Барзани, который бежал в Советский Союз, а потом перебрался в Ирак. К нему мы еще вернемся чуть позже. Через несколько лет Демократическая пария Ирана начинает свою политическую деятельность заново. Несмотря на многочисленные полицейские рейды и гонения, партия выжила, но фактически действует в подполье, тем самым, сохраняя свое существование. PDK проявляет себя, направляя своих членов добровольцами для поддержки соотечественников в соседние страны. А теперь перейдем к упомянутому нами Мустафе Барзани и иракским курдам. Иракские курды: Демократическая партия Курдистана (ДПК или KPD) и Патриотический союз Курдистана (ПСК или PUK) ДПК одна из старейших курдский партий, образованна она была в 1946 году, а ее главой как раз и стал Мустафа Барзани. Стоит отметить, что до 1952 года партия называлась «Курдская демократическая партия», а ее основной идеологией стал марксизм-ленинизм. Главной задачей иракских курдов было создание автономии. По началу отношения ДПК и тогдашнего руководства Ирака были вполне неплохими. Курды выпускали свою газету «Хабат», вели политическую борьбу за автономию. Со временем ДПК стала набирать силу в стране. Рано или поздно это должно было начать раздражать режим Абдель-Керима Касема, что и произошло в 1961 году. Попытки усмирить непокорный курдский народ, стремящийся к самостоятельности силой, привели к так называемому «Сентябрьскому восстанию», которое длилось аж 14 лет. В итоге курды потерпели поражение. А внутри партии произошел глубокий кризис. Во время ирано-иракской войны 1980-1988 годов ДПК вела борьбу на стороне Ирана и против Саддама Хусейна. Что вызвало ответную весьма жестокую реакцию со стороны Багдада. Во время первой иракской компании в 1991 году ДПК вместе со второй более радикально-националистической курдской партией «Патриотический союз Курдистана», основанной Джалялем Талабани в 1975 году, устроили восстание. В итоге им удалось взять под свой контроль весь иракский Курдистан. После чего объявили о создании «Свободного Курдистана» и провели выборы. В результате ДПК получило 51 мест в созданном парламенте, в ПСК-49. Однако такой результат и статус «младшего партнера» не удовлетворил Талабани и его сторонников, хотя, по некоторым сведениям, главной проблемой был дележ таможенных доходов между лидерами ДПК и ПСК, который сложился в пользу Барзани. Конфликт между двумя курдскими партиями привел к четырехлетней гражданской войне (1994 – 1998 годы), в которой верх одержали сторонники Барзани. Талабани и его ПСК были вынуждены покинуть столицу Иракского Курдистана город Эрбиль и сделать своей столицей город Сулейманию. Таким образом, несколько лет на земле иракских курдов было две столицы и два правительства. В 2005 году после очередных выборов ДПК пошла на уступки и согласилась поделить власть поровну, а Масуд Барзани, сын Мустафы Барзани, был назначен президентом Иракского Курдистана. В 2007 году было сформировано Региональное правительство иракского Курдистана, существующего в настоящее время в качестве автономии Республики Ирак. Странный референдум А теперь, думается, можно вернуться к недавнему референдуму, а, точнее, к некоторым моментам, которые с ним связаны и которые представляются примечательными. Сначала, о фоне, на котором он происходил. Говоря объективно, обстановка в Иракском Курдистане в последние годы выгодно отличается от других частей страны, особенно, в плане безопасности для его жителей. Курдистан стал спасительной гаванью не только для курдов как таковых, но и для достаточно большого количества арабов-суннитов, которые после падения режима Саддама Хусейна во многих районах страны превратились в парий. Используя нестабильную обстановку в стране, нераспорядительность и фактическую слабость Багдада, руководству автономии удалось расширить её территорию путем фактического присоединения к ней района города Киркук. А это – нефть. Ведь этот город является центром одного из двух районов добычи углеводородов в стране, дающий в настоящее время больше половины национальной нефтедобычи. Причем в отличие от района города Басры на юге Ирака северные месторождения были открыты и начали использоваться существенно позднее. А это значит, что их запасы больше, и эксплуатироваться они будут дольше. Любопытная деталь. В свое время, когда только начиналась эксплуатация нефти Киркука, население там было смешанное, но в основном состояло из курдов. Правительство Саддама Хусейна, которое, мягко говоря, не испытывало особых сантиментов к этому народу и иллюзий в отношении их лояльности Багдаду, переселило в этот стратегически важный район арабов-суннитов (тогда это религиозное меньшинство было правящим), и начало вытеснять курдов дальше на север. Кто бы мог подумать в те времена, что режим Саддама падет и контроль над государством перейдет к шиитскому большинству, а сунниты окажутся под опалой и начнут искать защиту у курдов, часть которых является их единоверцами? Но случилось то, что случилось. И на референдуме арабы-сунниты, проживающие в этих местах, осмысленно и энергично поддержали идею отделения от Багдада. Но вернемся к нефти, которая является главным источником доходов автономии, а в случае независимости, Курдистана. Её экспорт ведется в двух направлениях. Один – через всю территорию страны, на юг в порт Басра. Второй – на север, до турецкой границы и далее в порт Джейхан. Пока что возможности по объемам прокачки сырья у северного маршрута ниже, чем у южного, что связывается с пропускной способностью нефтепроводов. Но с точки зрения прибыли для автономии дело обстоит как раз наоборот. За реализацию Багдадом киркукской нефти, Эрбиль получает лишь определенный процент, а за продажу на границе нефти туркам – всю сумму, из которой лишь часть «отстегивается» центральному правительству, да и то, как показывает практика, не всегда. Поэтому на Басру нефть идет, что называется, по остаточному принципу. Хотя тоже в довольно больших объемах. Нельзя не отметить и еще одну деталь «нефтяного вопроса». Хоть ДАИШ и является для курдского народа врагом, но, как это нередко бывает на Востоке, вражда и война – это одно, а прибыль – другое. Вот и идет, пока идет сирийская нефть через иракский Курдистан в Турцию. За что руководство автономии имеет свою «долю малую». А теперь о политической ситуации в автономии и поведении её руководства. Фактически идея референдума была инициирована что называется «снизу». Скорее всего, она принадлежит неизвестным мне молодым политикам или представителям малых кланов, которым показалось, что у них хватит сил для того, чтобы если не перехватить власть у старшего поколения и их кланов, то хотя бы подняться до их уровня и получить свою долю доходов. Как только стало ясно, что население воспринимает её с большим энтузиазмом, умный политик Барзани и его соратники (тут уже не до внутренних разборок) заявил, что ни он, ни его люди не собираются принимать участие в руководстве страной, если Курдистан по итогам референдума провозгласит независимость. Красивый ход. Одним этим заявлением нынешний президент обезопасил свой тыл от возможных ударов со стороны «молодых волков»: ребята, работайте, я мешать не буду. А, кроме того, послал сигнал Багдаду: я против вас ничего не имею, к референдуму не причастен и готов договариваться о выработке компромиссного решения. Молодец! Сразу видно, политик во втором поколении. Реакция на референдум: угрозы и реальность И вот референдум прошел. Явка была фантастическая и большинство жителей автономии, курды и арабы, дружно проголосовали за независимость и создание нового государства. В ответ и Багдад, и Анкара, и Тегеран вновь стали повторять свои угрозы относительно экономической блокады Курдистана, перекрытия нефтепроводов, отказа от каких-либо переговоров с мятежным регионом по крайней мере пока результаты референдума не будут официально аннулированы. «Отметились» по этому вопросу и ведущие мировые державы, включая Москву и Вашингтон, хотя их тон был значительно более сдержанным. Но на деле была реализована лишь угроза временно создать бесполетную зону. Да и то частично: лишь для пассажирских и коммерческих рейсов. Что касается полетов американских ВВС, то на них эти запреты не распространяются. Да и кто же их там запретит? Нынешнее иракское руководство, что ли? Не надо, как говорят, смешить публику. Что касается перекрытия нефтепроводов, то об этом вообще как-то быстро забыли. Будто этих обещаний и не было. Как и обещания экономической блокады со стороны Анкары, на которое вообще-то изначально мало кто обратил внимание: даже если Р.Эрдоган действительно решил бы реализовать свою угрозу и закрыл бы пропускные пункты на границе, через которые в Иракский Курдистан поступает основное количество потребительских товаров и продовольствия, торговцы немедленно нашли бы обходные пути, создали бы «дыры» в границе, и поставки после короткого перерыва пошли бы своим чередом. Это ведь Восток. Торговля для него святое дело. Что касается нефти и запрета на её транспортировку, то для Багдада сокращение экспорта вообще смерти подобно. Где он возьмёт деньги для бюджета, чем будет платить зарплаты чиновникам, военным, полицейским, не говоря о врачах и учителях? А для Турции введение нефтяного эмбарго тоже означало бы потери от перепродажи сырья. Причем не просто потери, а финансовые потери для членов семьи самого президента. Что он враг своим детям, зятьям, внукам, что ли? Конечно, нет. Вот и получается, что после того, как жители Курдистана порадовались итогам своего голосования, а Багдад, Анкара и Тегеран всласть погневались, наступила пауза. Курды пограничные столбы не ставят, а Багдад и тем более Анкара свои войска для подавления мятежа тоже не вводят. Вместо этого, по некоторым сведениям, между Эрбилем и Багдадом начались консультации по вопросам, связанным с путями урегулирования этой проблемы. Так чего же ждать дальше Думается, что достаточно велика возможность того, что курды и Багдад в конце концов придут к созданию конфедерации. Путь этот будет непростым и продолжительным. Но другого варианта у сторон просто нет. Начать гражданскую войну и двинуть свои войска против курдов иракское правительство не хочет. Хотя заявления такие и были. Так это грозит ему возможным военным поражением. Уж больно «хороши» иракские военные, подготовленные американскими инструкторами. Своё «желание» воевать они продемонстрировали в свое время в Мосуле, когда несколько тысяч солдат и офицеров практически без боя, бросив технику и тяжелое вооружение, отступили при появлении 800 боевиков ДАИШ. Эрбилю, точнее его руководству, тоже не хочется обострять ситуацию, потому что Эрдоган, для которого курдская проблема один из самых больных вопросов, действительно моет не сдержаться и двинуть свои подразделения, которых на границе достаточно, на курдскую территорию. Барзани это понимает. Как и то, что с северным соседом значительно выгоднее торговать. Что касается влияния событий в Иракском Курдистане на курдов Сирии, Турции и Ирана, то оно несомненно будет иметь место. Но не следует забывать и то, что для начала им было неплохо добиться признания территорий, на которых они проживают, автономиями. Похоже, ближе всех к этому подошли сирийские курды. Перспективы автономии для курдов Турции и Ирана пока что более, чем туманны. Так что с созданием Великого Курдистана придется подождать. И боюсь, что ждать придется долго.

Кто же он такой, этот Эрдоган? Штрихи к портрету

Как сообщил пресс-секретарь Президента Дмитрий Песков, в марте с двухдневным официальным визитом в Россию прибудет Реджеп Тайип Эрдоган, президент Турции. Двусторонняя встреча с российским президентом состоится 10 марта. По имеющимся данным, в ходе этого визита планируется проведение продолжительной встречи лидеров двух стран с ограниченным числом участников, а также участие президентов в масштабном заседании Российско-турецкого Совета сотрудничества высшего уровня. По сообщениям турецких и российских источников, в ходе встреч и бесед будут обсуждаться вопросы, связанные с энергетикой, двусторонней торговлей, инвестициями и в военно-технической сфере. В частности, вопросы, связанные с приобретением Турцией российских систем ПРО. Называются системы С-300 и С-400. К числу «неизбежных» вопросов, которые также наверняка будут обсуждаться, называют борьбу с ДАИШ (известна также как ИГИЛ, запрещенная в России террористическая организация), и, естественно, сирийское урегулирование, очередным шагом в котором стали переговоры в Астане, где наши страны вместе с Ираном выступают в качестве организаторов и гарантов диалога между враждующими сторонами. Однако оставим обсуждение возможной повестки дня переговоров двух лидеров «на потом» и попытаемся разобраться в том, что за человек и политик на днях пожалует к нам в гости. Думаю, это поможет нам оценить и степень сложности тех переговоров, которые предстоит вести руководству нашей страны и возможные результаты визита. Скажу сразу, что в Турции и за её пределами за турецким лидером давно закрепился образ харизматичного, целеустремленного политика, упорно добивающегося своих целей и одновременно способного под действием обстановки менять свою тактику, а также принимать непопулярные, а зачатую и жестокие решения. К этой характеристике аналитики американского центра Stratfor добавляют еще одну деталь: self-made man, то есть человек, который сам себя сделал, а также отмечают его религиозность, искреннюю и последовательную приверженность к исламу. Вот с этого и начнем. Начало пути. Родился нынешний глава Турецкой Республики 26 февраля 1954 года в Стамбуле в семье сотрудника береговой охраны. Спустя год после рождения Реджепа его отца перевели на восток страны в город Ризе. В Стамбул семья Эрдоганов вернулась в 1967, когда ему исполнилось 13 лет. Про семью будущего президента известно немного. По некоторым источникам этнически он, по крайней мере, по отцу – лаз, т.е. он из тех грузин, предки которых приняли ислам. Этим в частности пытаются объяснить его взрывной характер. Что известно достоверно, так это, что семья Эрдоганов была верующая и небогатая. Действительно, доходы бюджетника, рядового сотрудника береговой охраны в любой стране весьма скромные. Это факт. Нередко в качестве аргумента, якобы доказывающего скромный достаток семьи Реджепа Тайипа, сообщается, что он еще в детстве и юношестве прирабатывал уличной торговлей. Но вот как раз это о достатке ничего не говорит. Дело в том, что подобные формы заработка или приработка для молодежи в Турции являются традиционными и распространяются в той или иной форме на большинство населения. Особенно в больших городах. Явно не без влияния религиозных родителей он поступил в стамбульский лицей имамов-хатыбов, который окончил в 1973 году. Однако уже в тот момент чисто духовная карьера юношу перестала привлекать. Причиной этого, как можно с уверенностью предполагать, стала политика. Поэтому после окончания духовного учебного заведения Эродоган сдал экзамены и получил диплом о светском образовании в лицее Эйюп. В этот момент он уже начал участвовать в работе молодежной ячейки Партии национального спасения стамбульского района Бейоглу. А в 1976 году Эрдоган становится председателем молодежной ячейки этой партии в стамбульском районе Бейоглу, а потом он возглавил молодежное крыло партии в Стамбуле. Тут заметим, что эта партия, возникшая после Второй мировой войны на фоне многопартийности в стране, выступала за исламизацию Турции, сохранение традиционных ценностей и была против проводимой в стране «вестернизации». Так что от семейных ценностей, от ислама юноша не отвернулся, а просто слегка скорректировал направление своей деятельности, предпочтя путь духовного деятеля карьере политика, исповедующего исламские ценности. Добавлю сразу, что, раз ступив на этот путь, Реджеп Эрдоган остается ему верен всю жизнь. Главой партии был Неджемиттин Эрбакан, происламский политик и премьер-министр Турции в 1996-1997 годах. Его идеология, как и его партии, была изложена в манифесте «Mill? G?r??» (Национальное видение).Эрбакан выступал за создание исламского варианта G8 и продвигал курс на сближение с ближневосточными мусульманскими странами в противовес США. Можно с уверенностью сказать, что этот политик стал первым учителем Эрдогана, который разглядел в молодом активисте задатки и потенциал, со временем позволивший Реджепу возглавить страну. Политическая карьера Уже в 1980 году Партия национального спасения была запрещена военными, совершившими в стране переворот. Однако в 1983 году на ее основе была сформирована Партия Благоденствия, а потом, в 1997 году – Партия Добродетели, которая в свою очередь разделилась на партии «Справедливости и развития» и «Счастья» в 2001 году. Но вернемся к 80 году. В результате переворота практически все политические партии были запрещены, и Эрдоган был уволен. Неджемиттин Эрбакан был арестован, а после освобождения ему запретили заниматься политикой. В 1987 году запрет был снят, партия и её лидер возобновили работу, а в 1996 Эрбокан был избран премьер-министром. Кстати, отметим, что позднее он участвовал и в создании основанной Эрдоганом Партии Справедливости и развития. Что касается нашего героя, то Эрдоган устроился на работу менеджером в частный сектор, а в 1981 году окончил факультет экономики и коммерческих наук Университета Мармара. К тому времени он уже был семейным человеком, который был обязан обеспечивать своих близких. В 1984 году Реджеп Тайип Эрдоган стал главой отделения партии Благоденствия в районе Бейоглу, Стамбул. А в 1985 году председателем общегородского отделения партии и членом высшего руководящего совета. В 1994 году Эрдоган был избран на пост мэра Стамбула, в 1997 году состоялся очередной военный переворот в стране. В результате партия Благоденствия была запрещена, а самого будущего президента страны посадили в тюрьму за разжигание национальной розни на 4 месяца. В 2001 году он основывает уже свою ныне правящую партию «Справедливости и развития» и побеждает с ней на парламентских выборах 2002 года. Отметим, что тогда по турецким законам человек, имевший судимость, не имел права возглавлять правительство, однако, после начала военной операции против Ирака турецкие представители власти во главе с тогдашним президентом Абдуллой Гюлем, который, как известно очень дружил с Вашингтоном, пошли на изменения в законодательстве страны, и Эрдоган стал премьер-министром, оказавшись-таки в глобальной политической игре. Партия «Справедливости и развития» или история начала раскола Вспомним об уже описанном нами Неджемиттине Эрбакане. После того, как он занял пост премьер-министра, Турция взяла курс на очередную исламизацию, что никак не могло устраивать круги высшего военного руководства республики, которым Мустафа Кемаль Ататюрк завещал быть хранителями конституции и светского режима правления в стране. В итоге в 1997 году под давлением генералов Эрбакан был вынужден распустить правительство и уйти в отставку, а партия Благоденствия была запрещена Конституционным судом Турции. В появившейся политической нише Милли Гюреш, основатель партии Национального порядка, ставшей прототипом всех уже описанных партий, создает Партию добродетели Fazilet Partisi. В 2001 первом году во время очередного вмешательства военных в политическую жизнь партия была закрыта, но незадолго до этого в Фазилете начался раскол, в результате которого в июле 2001 года была образована Партия счастья, которую возглавил консерватор-исламист Неджеметтин Эрбакан. А молодой реформист Эрдоган вместе со своими тогдашними соратниками Фетхуллахом Гюленом и Бюлентом Арнычем, не найдя общего языка со своим бывшем учителем, в августе 2001 года основывают партию Справедливости и развития, AK Parti. Таким образом, мы пришли к разрыву между Эрдоганом и его учителем, и подошли к его отношениям с ныне весьма известной и упоминаемой фигурой Фетхуллахом Гюленом. Эрдоган, Гюлен, «Хизмет» и история «двух друзей» История их противостояния сильно повлияла на то, как в современной Турции ведется политика, а также их отношения используются и на международной арене. Когда точно произошел раскол между союзниками, не берется сказать сейчас ни один историк или аналитик. Вначале оба они проповедовали философию мягкого ислама, это своеобразный вариант демократии, переделанный под исламские ценности. Оба хотели привести в турецких истеблишмент своих друзей и единомышленников в основном из анатолийского района страны. Но вначале пару слов о том, кто же такой Ф. Гюлен. Родился он в 1941 году. Уже в 14 лет он прочел свою первую проповедь, а в 24 года стал имамом в Измире. Те, кто посещал его проповеди, говорят, что Гюлен был очень эмоциональным имамом и в ходе проповеди мог даже заплакать. Постепенно он становился все известнее, а записи его проповедей и выступлений начали распространяться по всей Турции. Став популярным, Гюлен основал движение «Хизмет». Движение основывается на идеях известного турецкого проповедника Сида Нусри и пантюркизме. Многие историки говорят о том, что «Хизмет» - это продолжение идей другого турецкого религиозного общества, «Нуджулар». Но в отличие от «Нуджулара», организация Гюлена носит все же больше политический характер, хоть её сторонники и считают, что ислам должен влиять на государство. Но в отличие от Нуджулара, распространявшего ислам в условиях новой Турецкой Республики Кемаля Ататюрка, Хизмет представляет из себя организацию, имеющую реальную политическую силу и основывающуюся на суфистских взглядах ее лидера. Вначале Гюленом была создана сеть подготовительных курсов и школ, через которых он вербовал себе новых последователей. Постепенно сложилась целая сеть образовательных учреждений. Важно отметить, что помимо философии проповедника Гюлена, в ней так же давали блестящее образование, и большинство учеников-гюленистов попадали на государственные посты, в бизнес или крупнейшие научные институты Турции. Со временем представители Хизмета уже были практически во всех государственных и общественных структурах Турции, СМИ, НКО, а также полиции и в судебной системе. Сейчас, по данным Foreing Policy, школы Гюлена находятся в 160 странах мира. Но вернемся к конфликту основателя одной из самых влиятельных исламских организаций в мире и Эрдогана. В начале все шло хорошо, Гюлен активно поддерживал Эрдогана и его партию Справедливости и Развития. А тогдашний премьер поддерживал строительство Гюленом школ и лицеев не только в Турции, но и во всем мире, помогая как политическими рычагами, так и финансовой помощью. Их дружба казалось нерушимой, как и их политических союз. Однако, по мере того, как росли политические амбиции Эрдогана, росло и влияние Хизмета на политическую жизнь страны. К тому же Гюлен начал критиковать действия Эрдогана, пытаясь указывать ему не только на его просчеты, но и начал делать попытки диктовать свое виденье развития Турции. В итоге в 2013 году их отношения окончательно испортились. Формальной причиной стал тот факт, что Гюлен обвинил ряд чиновником и министров в правительстве Эрдогана во взяточничестве и финансовых махинациях. А после осудил меры по разгону, которые были применены к митингующим в стамбульском парке Гизи. Более того, жестокость, с которой полиция разгоняла людей с улицы Истикляль и площади Таксим, возмутили людей по всей стране и во многих городах начались массовые выступления народа. От себя добавлю, в момент описываемых событий я находился в Стамбуле и воочию мог наблюдать происходящее. Полиция действительно применяла водометы и слезоточивый газ против митингующих, а также била их резиновыми дубинками. Однако, интересно, как бы вела себя полиция, к примеру, «демократической страны» США, если бы их студенты, вперемешку с безработными, алкоголиками и просто маргиналами, решили разбить в парке Вашингтона или, скажем, в Центральном парке Нью-Йорка палаточный лагерь. Не говоря уж о том, что ночью, когда полиция уезжала, митингующие, будучи в изрядно подвыпившем состоянии, жгли мусорные баки и кидали только что опустошенные бутылки из-под горячительных напитков в проезжающие мимо машины. Думается, что меры были еще более жесткими. Однако, умный политик Эрдоган осознал опасность недовольства действиями полиции лично для себя. Хотя мог бы проигнорировать общественное мнение и с помощью жестких полицейских операций быстро задавить недовольство. Он дал возможность протестам постепенно заглохнуть самим по себе. Проиграл во времени, но сохранил, а возможно и умножил число тех, кто его поддерживает или просто доверяет. Вместо этого он обвинил в организации беспорядков своего конкурента Гюлена, а также приказал закрыть все учебные заведения «Хизмета» в Турции, включая подготовительные курсы. А сам турецкий проповедник, который с 1999 года проживал США, стал в Турции персоной нон грата. Точку в истории отношений двух политиков поставил в 2014 году стамбульский суд, который выдал ордер на арест Гюлена по делу «о незаконной прослушке высшего руководства Турции». Июльский путч или апогея узурпации Устранив своего главного соперника, Эрдоган постепенно наращивал свое влияние во всех структурах и слоях общества Турецкой Республики. Постепенно он подминал под себя СМИ, силовые структуры и органы исполнительной власти, его родственники стали занимать крупные посты, а то и главные, в государственных структурах, министерствах, крупнейших турецких компаниях. В качестве примера можно назвать Билала Эрдогана, брата президента Турции, который совместно с его зятем Зией Илгеном владеет судоходной компанией BMZ Group. Второй сын Эрдогана, Бурак владеет собственным небольшим флотом. По некоторым сведениям, именно Билал и Бурак занималась транспортировкой части нефти, купленной у террористической организации ДАИШ. Или, к примеру, Берат Албайрак, который также зять Эрдогана. До 2015 года он был главой холдинга ?al?k Holding, владеющим крупнейшими активами в энергетическом, строительном, медийном бизнесе и других. В настоящее время занимает пост министра энергетики. Дочь Эрдогана Сюмеййе владеет несколькими госпиталями на востоке страны, где, по многочисленным свидетельствам, проходят лечение боевики подконтрольных Анкаре группировок, воюющих в Сирии против правительственных войск. На пути к установлению президентской республики Эрдоган проводил как точечные, так и глобальные кадровые чистки. На фоне общего курса на исламизацию Турции недовольство военных все росло. И вскоре вопрос восстания с целью восстановления светского строя в стране стал лишь вопросом времени. Благо прецеденты уже были, и достаточно успешные. Пользуясь статьей в конституции о том, что именно армия является гарантией светского образа современной Турции, военные не раз прибегали к данному способу. В 1960 году в результате переворота был повешен премьер-министр страны Аднан Мендерес. Затем был переворот 1971 года. Потом в 1980 году, уже упомянутом нами, Неджметтин Эрбакан получил запрет на ведение политической деятельности. Потом право вернули. А в результате «Бархатного» переворота в 1997 году его сместили с должности премьера Турции, а Эрдоган угодил в тюрьму. Отметим, что при Эрдогане пункт конституции о том, что «армия является гарантом светского режима» убрали, и попытка переворота в июле 2016 уже не была законной. Организаторами июльского путча 2016 года, как и всегда, стали военные. В ночь с 15 на 16 июля в небо поднялась боевая авиация, а к аэропорту Ататюрка в Стамбуле стала стягиваться бронетехника. В Анкаре боевая техника окружила здание парламента и начала его обстреливать. Однако выглядел путч как-то не складно и не организованно. Политическая верхушка Турции осталась на свободе и в безопасности. Самого же Эрдогана, по информации IHS Global Insight, буквально за 15 минут до атаки противников режима предупредил командующий первой армии Турции У.Дундар (Urmit Dundar). В итоге путчисты были подавлены, и переворот провалился, толком не успев начаться. Однако, как ни странно, все сложилось для Эрдогана еще удачнее, чем можно было бы предположить с первого взгляда. Июльский путч он, как и многие действия против его власти в Турции, свалил на Гюлена. В стране начались очередные чистки, но в этот раз самые масштабные за всю историю нынешнего президента. Были уволены, посажены в тюрьму или на неопределенный срок отстранены от занимаемых должностей около 110 тысяч человек, из них около 50 тысяч были арестованы буквально в течение месяца, поразительная продуктивность. Число уволенных чиновников превышает 28 тысяч человек. В армии были отстранены около 5 тысяч человек. Не обошел своим вниманием Эрдоган и университеты, обвинив их не только в участии в попытке переворота, но в связях с организацией FETO, упомянутой нами выше, и отстранил около 4 тысяч ученых. Не повезло и турецким СМИ. Было закрыто 47 газет, 16 журналов, 23 радиостанции и 16 телеканалов, а порядка 200 журналистов были арестованы. К тому же это не окончательные цифры, ведь расследования, аресты и массовые чистки в Турции продолжаются и по сей день. Мы ни в коем случае не говорим о том, что Эрдоган сам инсценировал попытку переворота в Турции, так же, как и не считаем, что вероятным организатором мог являться Фетхуллах Гюлен. Однако июльский путч, учитывая его неорганизованность, что и можно считать главным доказательством непричастности Гюлена к нему, по крайней мере, на этапе планирования и организации, был изначально обречен на провал. И этим воспользовался президент Эрдоган. Другого предлога для столь массовых чисток, когда в частности, были ликвидированы наиболее опасные для президента фракции и группы в парламенте, при этом не вызвав массового недовольства в стране, он вряд ли мог бы найти. А зачистив политическое и медийное пространства, президент получил неограниченные возможности для осуществления всего задуманного им. А планы, которые он и не скрывает, у Реджепа Тайипа Эрдогана действительно масштабные. По сути дела, речь идет о коренном изменении системы власти в стране и её идеологии. Вместо светской парламентской республики Турция должна будет стать исламской президентской республикой, идеологической основой которой будет неоосманизм. Всего на всего. Операция «Щит Евфрата», что Эрдоган «забыл» в Сирии После установления своей тотальной власти в стране Эрдоган принялся за осуществление своих собственных амбиций и планов. А именно, возвеличивание Турции и осуществление своих неосманских планов. Но чтобы понять, чего же именно он хочет, разберемся для начала, что же такое неоосманизим. Основная суть неоосманизма сводится к стремлению восстановить былое величие Османской Империи. Это идеология подразумевает восстановление культурных ценностей некогда мощнейшего султаната, восстановление его былого величия и влияния в мире. Эрдоган так же вносит в эту идеологию и восстановление границ бывшей империи, особенно ее восточных границ. Он не раз заявлял, что считает, что при подписании Северского договора в 1920 году и Лозаннских соглашении в 1923 году Турция потеряла значительные территории и сократилась с 2,5 миллионов квадратных километров до 780 тысяч. В СМИ Турции сейчас активно тиражируются карты, на которых к территории страны относят часть западной Грузии, Армении и Ирана. А также северные территории Ирака вплоть до городов Мосул и Киркук, и северные провинции Сирии, включая город Алеппо. Теперь, с учетом этой информации, и прибавив сюда хорошо известную историю нелюбви Эрдогана к курдам, в любом их проявлении, будь то сирийские, иракские, иранские и уже тем более турецкие, перейдем к операции «Щит Евфрата». Операция началась 24 августа 2016 года. Утром, при поддержке ВВС Турции, спецназ вошел на территорию Сирии, отметим, что без согласования с официальным Дамаском, и начал операцию по зачистке Джараблуса, города на севере Сирийско-Арабской Республики. Официальной целью была названа: «очистка турецких границ от террористических группировок…», однако, проблема заключалась в том, что в тот момент шло наступление курдских формирований, воюющих против террористов из запрещенных в России ДАИШ и Фронта ан-Нусра, на тот самый город Джараблус. Кстати, одновременно со штурмом Джараблуса, турки начали обстрел районов к северу от города Манбиджа, где как раз и располагались позиции курдов. Замысел операции особо не скрывался, его суть сводилась к тому, чтобы взять под контроль участок границы Азаз- Джараблус и создать там, на территории Сирии и, опять-таки, без согласования с Дамаском, буферную зону. Идея была неплоха, если бы все шло, как предполагалось. Эту самую буферную зону Анкара спокойно присоединила бы к себе, пока, после ожидавшегося падения режима Асада, страну бы раздирали на части террористические группировки, соседние государства и непонятно откуда появившиеся оппозиционные группировки, которые сейчас воюют на всех сторонах конфликта. К тому же, на участке Азаз- Джараблус находятся погранпереходы «Баб-аль-Салам» в районе города Азаз, а также переходы в районе городов Тэль-Эбьяд, Джарабулус, Аль-Рай и Атма. Не секрет и тому имеются многочисленные доказательства, в том числе и от Министерства Обороны РФ, что данные погранпереходы использовались для транзита нефти, вооружений, боеприпасов, живой силы, а также они использовались боевиками для перехода в Турцию, где они лечились и отдыхали. Помимо Сирии, турецкие войска вошли и на территорию Ирака, и закрепились в северных районах страны. Сейчас части турецкой армии находятся под Мосулом и, хотя они не участвуют в непосредственном штурме, их наличие вблизи одного из крупнейших городов Ирака говорит уже многом. Мы уже говорили о неосманизме и амбициях Эрдогана. Так вот все вышеописанное как раз укладывается в данную концепцию. И становится очевидно, зачем начинать крупную военную операцию. Однако Эрдоган столкнулся с проблемой, которую сам себе и устроил. После попытки переворота он, как мы уже говорили выше, фактически обезглавил собственную армию, уволив или посадив добрую половину всех генералов и офицеров высшего звена, тем самым значительно снизив боеспособность своих вооруженных сил. На этом фоне достаточно комично выглядит его заявление о том, что «Щит Евфрата» преследует цель свержения режима Асада в Сирии. У Эрдогана попросту сейчас на это нет сил, его армия не способна вести полномасштабную войну. Но, занять небольшие территории и попытаться в последствии присоединить их к себе, попутно попытавшись разобраться со всеми курдами, которых он встретит, будь то представители Рабочей Партии Курдистана (Турция) или Партии «Демократический союз» (Сирия), или «Демократическая партия Курдистана» (Ирак), ему не составит проблем. А так, как говорится, «как фишка ляжет». Итак… Итак, попытаемся разобраться в том, что имеет в настоящее время президент Реджеп Тайип Эрдоган, и что его может ждать в обозримом будущем. Начну с внутренней политики. Вероятность того, что Эрдогану удастся изменить конституцию и сосредоточить в своих руках огромную власть (его противники уже называют его «султаном») боле, чем велика. Также велики опасения, которые выражают оппозиционные и западные наблюдатели, что эти изменения не приведут к стабилизации обстановки внутри страны и не снизят напряжение, которое существует внутри турецкого общества. Данные многочисленных опросов показывают, что население Турции фактически расколото на две практически равные части: сторонников исламских реформ, проводимых Эрдоганом, и сторонников сохранения светского общества, созданного Кемалем Ататюрком. На стороне президента в основном сельское население плюс средний класс в части тех, кто занят в мелком и среднем бизнесе. Против усиления президентских полномочий и исламизации страны выступают практически все национальные и религиозные меньшинства, большинство представителей академических и научных кругов, конечно, значительная часть военных, особенно те генералы и офицеры, которые пока еще не стали жертвами репрессий. А также врачи, адвокаты, журналисты, инженерно-технические работники, часть крупного бизнеса и т.д., и т.п. Напряжение в обществе приводит, в частности, к росту террористической активности в Турции. По информации турецкого агентства Анадолу (1 февраля 2017), на ежегодном заседании Национального совета безопасности Турции, на котором присутствовал президент, сообщалось, что с июля 2015 года по конец 2016 года от атак террористов погибло 1200 человек, а более 4000 военных и полицейских, а также примерно 2000 гражданских получили ранения. Естественно, во всех этих грехах были обвинены только «курдские террористы». Однако даже западные аналитики допускают возможность того, что часть терактов почти наверняка проводились сторонниками и боевиками ДАИШ и Нусры, а также радикально настроенными молодежными группировками. В этих условиях нельзя исключать того, что после проведения национального референдума об изменении конституции Турции и переходу к президентской форме правления в стране может вспыхнуть полномасштабная гражданская война. И как поведет в этих условиях армия, подразделения которой пока проявляют лояльность к власти в войне против курдских ополченцев на юго-востоке стране, сказать трудно. На внешнеполитическом направлении дела у Эрдогана тоже обстоят далеко не блестяще. Чистка в армии привела к большим потерям в руководящем звене национальных вооруженных сил. По данным агентства Regnum, число генералов на сентябрь прошлого года сократилось по сравнению с мартом того же года на 38 % (с 325 до 206 человек), на 8 % уменьшилось количество офицерского состава (их осталось менее 30 тысяч человек). Особо это задело авиацию, где в настоящее время больше самолетов, чем пилотов (0,8 пилота на один самолет, а раньше было 2 пилота). К этому следует прибавить весьма неблестящие отношения Анкары и Вашингтона, который продолжает ставить в борьбе с ДАИШ на сирийских курдов, которые для турецкого руководства такие же враги, как и турецкие. В этих условиях вести собственную игру на сирийском направлении Анкара практически не может. Поэтому нельзя исключать, что эти обстоятельства, а также успехи российских ВКС, сирийских правительственных войск, и иранских военных повлияли на решение Анкары активно включиться в переговорный процесс, который привел к консультациям в Астане между Дамаском и оппозицией, которая замыкается на Турцию. И тем не менее Эрдоган не был бы Эрдоганом, если бы он не пытался использовать эту сложную ситуацию в свою пользу. И пока его представители выступают в качестве гарантов в Астане, продолжается строительство новой военной базы в районе Эль-Баба. Что касается отношений с Вашингтоном, то думается, что сотрудничество с Москвой и Тегераном в сирийском урегулировании рассматривается Анкарой как баланс в отношениях с новым руководством в США, куда Эрдоган собирается вскоре после посещения Москвы. Также, как и обсуждение вопросов, связанных с закупкой систем ПРО. В этой связи не стоит забывать, что в недавнем прошлом Анкара собиралась закупать китайские системы, но в последний момент «передумала». Так что можно предположить, что переговоры в Москве обещают быть напряженными и интересными. Будем ждать результатов.