Сегодня принятие управленческих решений, выход из сложных ситуаций требует внимательной, скрупулезной оценки рисков, а также возможностей, которые открываются в эпоху глобальных мировых потрясений и трансформаций.

Современный мир уже прошел точку невозврата, и кажется, ни у кого нет сомнений, что мы больше не увидим той системы, в том числе международных отношений, которая существовала последние годы. Сегодня мы видим окончательную смерть однополярного мира.

В одном из своих последних материалов британские эксперты из Economist Intelligence Unit, аналитического подразделения одноименного издания, написали, что «первая половина эпохи после окончания холодной войны характеризовалась однополярностью США. Охваченная кризисом Россия была экономически и политически подавлена, неспособна противостоять Вашингтону, в то время как Китай находился на ранней стадии своего господства. Последние 15 лет или около того отмечены возрождением России, подъемом Китая, ростом внутризападного соперничества и ослаблением гегемонии США». И с ними не поспоришь, хотя многие заявления и прогнозы британцев зачастую крайне политизированы.

Ну а 26 марта уже Джо Байден, выступая в Польше перед американскими военными, заявил по своему обыкновению много чего, за что его администрации в очередной раз пришлось оправдываться. Но на одном его заявлении остановиться все же стоит.

«Нам нужно четко понять, что эта битва не будет выиграна ни в ближайшие дни, ни в ближайшие месяцы. Нам надо готовиться к долгой предстоящей борьбе».

На первый взгляд это заявление не несет в себе ничего примечательного, но все же рискну предположить – на фоне многих обвинений, обзывательств и прочих глупостей, которые стали уже традицией для выступлений Байдена, именно эти слова можно расценить как официальное признание начала противостояния, битвы за влияние в новом мире.

Впрочем, конечно, это скорее формально, а процессы, которые мы наблюдаем сегодня, начались уже достаточно давно. Точкой отсчета, когда Россия стала «играть по-крупному», заявлять о своих претензиях на ведущую роль в мире, можно считать присоединение Крыма, военную операцию в Сирии, мюнхенскую речь Владимира Путина. Этот вопрос досконально разберут историки, сейчас же куда важнее понять ту конъектуру, которая существует сегодня, в которой Москве придется действовать в ближайшей и не очень перспективе.

И в этом контексте спецоперация на Украине с ее целями по денацификации и демилитаризации, несомненно, имеет важное значение. Но, судя по всему, она является лишь одним из элементов большей картины. Картины, к которой в Кремле, несомненно, готовились, просчитывая все варианты.

В свое время в одном американском издании, если не ошибаюсь, это был еженедельник «Тайм», не отличающийся пророссийской позицией, вышла занимательная статья, в которой говорилось, что Путин, возможно, один из самых расчетливых лидеров современности. Журналисты провели свое небольшое исследование и пришли к выводу, что российский лидер в среднем просчитывает комбинации на семь шагов вперед. Вероятно, сегодня мы наблюдаем одну из подобных комбинаций, где Украина является лишь одним из этапов, причем, судя по всему, одним из первых этапов.

Скотт Риттер, военный аналитик, инспектор ООН по вооружениям, констатирует, что США и лично Байден по сути дела сами выдали все свои планы и возможные санкции. Угрозы отключения SWIFT, заморозка госдолга, уход компаний и санкции против политиков и других видных россиян – обо всем этом говорилось на протяжении многих лет. У Москвы было достаточно времени, чтобы подготовиться и проанализировать, придумать ответ.

Судя по всему, план Кремля пока работает. Ответные экономические санкции еще толком не вводились. По сути, Россия сделала пока две ключевые вещи – заморозила иностранные активы на сумму, схожую с суммой заблокированных российских средств за рубежом, и объявила, что теперь за углеводороды, а точнее, пока лишь за газ, недружественные страны будут платить в рублях.

Эти действия, как отмечают многие наблюдатели, спровоцировали рост цен на тот же бензин в США. Тут рискну не согласиться. В одном из своих интервью Пол Крейг Робертс, замминистра финансов США в администрации Рональда Рейгана, его еще порой называют одним из создателей рейгономики, констатировал, что импорт российской нефти в США составляет всего 7% от потребления нефти в Америке, поэтому это небольшое сокращение поставок на рынок США не может объяснить значительный рост цен. Роберст объяснят его не сокращением предложения, а истерией и тем, что западные нефтяные компании воспользовались возможностью использовать «кризис» для повышения цен.

При этом направлений для «ответного удара» у Москвы куда больше, чем кажется на первый взгляд. В 2019 году по данным базы мировой торговли ООН, до коронавируса, в страны, которые ввели против России санкции, поставлялось значительное число товаров, которые заменить попросту нечем. Притом критической считается зависимость в 10% и более. Интересные цифры были опубликованы в журнале «Эксперт». И это не нефть, газ, платина или титан, которые сегодня у всех и так на слуху.

Есть даже более чувствительные сферы.

Машиностроение. Реактивные, ракетные двигатели РД-181, которые в первую очередь поставляются в США. Металлургическое сырье и отходы – хроматы, дихроматы, которые нужны для хромирования металлов, в красильной промышленности, в качестве реагентов и так далее – Россия обеспечивает более трети всех мировых поставок. Различные ферросплавы, необходимые для производства легированной, антикоррозионной, высокопрочной стали. Отходы, тот же шлак, окалина, необходимые в черной металлургии, а также для производства кирпича и черепицы. Вольфрам, который необходим для производства быстрорежущей инструментальной стали.

Сульфиды углерода, изопропеновый каучук, оксиды и гидроксиды ванадия – 30% мирового рынка, бутин-каучук, который используется как связующее звено, в том числе в производстве американской взрывчатки C4, никель, без которого не произвести аккумуляторы. Рыба, ядерная энергетика, металлы, ациклические углеводороды, технический углерод и так далее.

Этот список можно продолжать очень долго, но время – ограничено. Поэтому еще немного цифр. Напомню, речь идет о чувствительном именно для недружественных государств экспорте. Так вот. Реактивные двигатели – поставки из России составляют 42,6%, хром и производные – 35,9%, феррохром – 35%, рыба, в том числе красная – 34%, фосфаты кальция – 32,1%, шлак и прочие отходы черной металлургии – 31%, печень трески, икра – 28,7%.

Все эти статьи российского экспорта в случае дальнейшего обострения давления на Москву со стороны Запада можно, и как представляется, нужно использоваться в качестве инструментов для ответа. Тем более что потеря одной из статей не принесет значительных проблем, да и переориентировать поставки можно, и куда проще, чем тот же газ. Не думаю, что Китай или Индия откажутся от лишнего никеля или вольфрама.

Российский план перехода на рубли в оплате за углеводороды несет в себе также несколько целей. Помимо попыток стабилизировать экономику страны, с чем пока, надо признать, наш финансовый блок худо-бедно справляется, и по некоторых статьям рост цен в России значительно ниже, чем в той же Европе, такое решение несет в себе и другую, не менее, а может и более важную задачу. Это удар даже не по самому доллару, как резервной валюте. Это попытка, и на данном этапе небезуспешная, изменить сам принцип ценообразования. Мир сегодня постепенно перестает вести расчет цен в долларах, переходя на юани, рубли, рупии и другие национальные валюты. Начинают применяться на практике альтернативы SWIFT. Та же отечественная СПФС – Система передачи финансовых сообщений, об использовании которой сейчас вроде как договорилась Россия с Индией.

Скотт Риттер в своих интервью говорит, что несмотря на то, что последние годы Украина была краеугольным камнем в отношениях России с США и ЕС, в Москве понимали, что эта ловушка, параллельно продумывая, как сделать свой собственный капкан.

При этом сегодня многие, откровенно злорадствуя над рейтингом Байдена в 40%, как-то забыли, что несмотря на то, что в ноябре в Штатах состоятся промежуточные выборы, и с высокой долей вероятности победу на них одержат республиканцы, кардинальных трансформаций в американской внешней политике ждать не стоит. Как и в случае, если, к примеру, Дональд Трамп снова займет Овальный кабинет в 2024 году.

Политика США вообще не так сильно зависит от того, кто в стране президент. Пока бизнесмен Трамп был президентом, Вашингтон что, не продолжал давить на Россию или Китай? Ну нет, конечно. Она скорее зависит от интересов финансовых, IT и других транснациональных корпораций, ВПК и т.д. И тут можно не сомневаться, что так называемая «большая фарма» будет лоббировать затягивание признания российских вакцин, ВПК США будет наставить на поставках американских вооружений хоть Украине, хоть террористам в Сирии, им по большому счету все равно, особенно если платит за это Пентагон и американский налогоплательщик. Нефтяные магнаты всегда будут продвигать свой сжиженный природный газ вместо того же «Северного потока-2», и им не важно, что они не в состоянии обеспечить необходимые поставки.

В свое время Маркс в «Капитале» цитировал Томаса Джозефа Даннинга, британского деятеля профсоюзного движения, «нет такого преступления, на которое не пойдет капитал ради прибыли в 300%».

Поэтому ожидать, что с США удастся договориться о честной, конкурентной борьбе в уже складывающемся новом мире я бы не стал. Единственное, о чем можно и нужно вести переговоры с Вашингтоном сегодня – это о вопросах глобальной безопасности. Но и тут не стоит доверять тем, кто прикрывал вторжение в Ирак липовой пробиркой Колина Пауэлла. Необходимо отдавать себе отчет, что в США прекрасно понимают, на что идут, когда нарушают собственные договоренности по вопросам того же расширения НАТО.

Несомненно, отношения России с Западом, которые долгие годы после окончания Холодной войны Москва пыталась наладить, сегодня в тупике, выхода их которого не видно. А та русофобия, которую мы видим у наших, по всей видимости, уже экс-«партнеров», позволяет говорить о том, что в обозримой перспективе надеяться на Брюссель, Берлин, Лондон и других не стоит. Лавров как-то заметил, что единственным островком адекватности остается, пожалуй, Париж. Но и он, по всей видимости, скоро прогнется, так как слишком сильно зависит и от США, и от других стран ЕС.

Существуют риски в поставках углеводородов. Сегодня многие эксперты призывают срочно перекрыть вентиль трубопроводов в ЕС. В данном контексте есть вопрос. А как быть, к примеру, с Сербией, одной из немногих европейских стран, не выступивших против России? Есть два пути поставок голубого топлива Белграду. Через Украину, который сейчас не используется для этих целей. И второй, начиная с января 2021 года, газ поставляется через Черное море, Турцию и Болгарию. Кто-то сегодня может гарантировать, что в случае, если Москва пойдет на радикальные решения, Анкару и Софию «не дожмут», после чего Белград окажется без газа? А это не только финансовые потери, но и что важнее – репутационные.

При этом пока газ идет в Европу, в том числе через Украину, Россия может требовать его оплаты. А деньги Москве сейчас не помешают…

Можно возразить, что Индия и Китай намерены хоть сегодня значительно нарастить импорт российских углеводородов. И это действительно так. Но вопрос в том, как их поставлять. Сегодня нет инфраструктуры, способной поставить СПГ или прокачать по трубам те объемы, которые высвободятся в случае прекращения экспорта в ЕС. Построить терминалы по переработке и хранению сжиженного газа, нарастить флот, который его будет перевозить, построить новые трубопроводы – это решаемая задача, но по самым минимальным оценкам для этого потребуется 3-5 лет, притом, что стоить будут все, и россияне, и китайцы, и индийцы.

И это порождает еще один риск. А точнее – вызов. Напомню, в 2014 году для ослабления эффекта от западных санкций Москвой был объявлен разворот с Запада на Восток. Многое было сделано, может быть даже почти все, кроме того, что действительно нужно было.

«Силу Сибири» хоть и построили, но ее пропускная способность 38 млрд м3 в год. Для сравнения пиковая мощность «Северного потока» – 61,96 млрд м3 в год, а фактическая – 55 млрд м3 в год. «Северного потока 2» – еще 55 млрд м3 в год, которые правда сейчас не работают, «Турецкий поток» рассчитан еще на 31,5 млрд м³ в год. Так что речи об энергетическом развороте на Восток не шло, к сожалению. И именно этот факт сегодня не позволяет резко переориентировать поставки с Запада на Восток.

Взаимодействие с Китаем хоть и носит чуть ли не дружеский характер, как любят заявлять политики в своих выступлениях, не совсем такое в реальности. Китайцы являются одними из самых сложных переговорщиков на этой планете. Они готовы на все лишь бы не упустить выгоду. Ведут переговоры не день, не неделю и даже не месяц, порой процесс затягивается на годы. Поэтому рассчитывать, что с Пекином удастся быстро решить все сложные вопросы, и переориентировать экономику России на Восток было бы, на мой скромный взгляд, недальновидным. В Поднебесной понимают, что в сложившихся обстоятельствах они нам нужны больше, чем мы им, хотя, несомненно, обе страны нуждаются друг в друге и их партнерство никто не оспаривает. Просто национальные интересы сегодня становятся куда важнее, чем международные нормы, правила и договоренности.

Говоря о вызовах, стоящих перед Россией, необходимо выделить и ту турбулентность, которая нарастает в мире. По сути, мы вошли в эпоху глобального переформатирования существовавшей системы и это, несомненно, повлечет за собой активизацию многих конфликтов и споров, которые вроде бы отошли на второй план. Предсказать каких именно сложно, но уже сегодня видны намерения Пекина все же попробовать решить тайваньский вопрос, Сербия все активнее думает о Косово, постепенно начинается очередное обострение армяно-азербайджанского конфликта.

Все региональные проблемы, которые могут быть как спровоцированы из вне, так и просто вспыхнуть из-за внутреннего накала, будут использоваться ключевыми мировыми игроками для того, чтобы «насолить» сопернику. В целом и кризис на Украине является одним из подобных примеров, ведь Москву уже долгое время сознательно подталкивали к военной операции, в первую очередь – США.

Обострение региональных конфликтов, тектонические сдвиги в регионах являются сегодня одним из ключевых вызовов для России, причем не для ее военной мощи, а политической. И экономической. Расчет на то, что сил может попросту не хватить для решения всех проблем у своих границ. Армения и Азербайджан, Грузия и Абхазия, Таджикистан и Киргизия, процессы на Ближнем Востоке, попытки революций и переворотов в Белоруссии, Казахстане... Со всем этим России так или иначе придется иметь дело.

Есть и еще один вызов, или скорее – риск, о котором говорит уже упомянутый ранее Скотт Риттер. На Западе в государственных структурах, сегодня нет действительно достойных специалистов по России. И последствия для ЕС или США от введенных санкций тому пример. Риттер также констатирует, что практически все видные американские чиновники и государственные аналитики, считающиеся экспертами по России, прославились и достигли высот в первую очередь благодаря тому, что писали статьи и диссертации о том, какой Путин плохой и недемократичный.

На этом фоне, как считает аналитик, в ряде американских и западных министерств и ведомств царит, если не паника, то сильное недоумение. Риттер говорит, что западные власти планировали, что после ввода санкций в Москве если не сложат лапки, то хотя бы задумаются. И надо признать, что ряд аналитических центров, таких как Global Insight, или Business Monitor International, косвенно с ним согласны.

Реальность оказалась иной. В Кремле были готовы к таким последствиям и даже подготовили план действий, ответных мер. В результате сегодня на Западе уже начали гадать, а почему Москва не вывела свои резервы в евро или йенах раньше, может оставленные 300 млрд – это тоже еще одна ловушка?

В сложившихся обстоятельствах геополитические, экономические риски, возникающие перед Россией, растут в геометрической прогрессии. Тем не менее, они растут для всех стран мира. Несомненно, даже после завершения специальной военной операции на Украине санкции, введенные против Москвы, сняты не будут. Тем не менее, те же логистические цепочки восстановить удастся, даже в том случае, если товары придется поставлять через третьи страны. Более того, пример того же Ирана, где можно купить практически все товары, которые сейчас запрещены санкциями, показывает, что при желании на полках можно найти и Кока-Колу, и все, что угодно.

Перед Россией сегодня открыта очередная возможность пересмотреть свои приоритеты, ключевые направления ведения политики, экономики, и если мы хотим действительно пережить эти трудные времена, не скатившись в пучину новых девяностых, и извлечь максимальную выгоду, необходимо начать работу по импортозамещению, переориентации на Восток и новые рынки сбыта не только на бумаге, а по настоящему, развивая собственные высокотехнологичные отрасли по производству тех же полупроводников, микросхем, чипов, станков, которые частично закупались в Германии, решать проблемы безработицы за счет создания новых рабочих мест в реальной экономике, на производствах, а не плодить бесконечное число менеджеров, администраторов и юристов.