И все-таки США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании, хоть и в электронном виде. За следующие 60 дней стороны постараются найти компромисс по вопросам ядерной программы Ирана, поэтапного технического открытия Ормузского пролива, разморозки иранских активов, отвода американских авианосцев и т.д.
Хотя с немалой степенью вероятности эти 60 дней могут оказаться лишь передышкой перед новым раундом вооруженного противостояния. Об окончательном урегулировании войны пока говорить рано: сделка держится разве что на взаимной заинтересованности сторон. Вашингтону передышка даст снижение цен и дипломатический результат, который нужен администрации перед предстоящими промежуточными выборами. Тегеран же получает снятие блокады и время для торга по ядерному досье. Обе стороны – время на пополнение своих арсеналов. Европа и Азия тоже в плюсе, получив шанс остудить разогнавшиеся энергетические и аграрные цены.
Главный риск для сделки при этом исходит не от Ирана, а от Израиля, который попросту не встроен в неё как дисциплинированный участник. Если проект меморандума действительно фиксирует прекращение операций «на всех фронтах, включая Ливан», о чем сообщают агентства, то в Тель-Авиве это воспримут как попытку посредников через одно соглашение закрыть заодно и ливанское направление, на что там идти не готовы. Так, влиятельный министр национальной безопасности Израиля Бен-Гвир уже заявил, что Израиль не считает себя связанным новыми договорённостями и не остановится до ликвидации «Хезболлы». Хотя пока это нельзя считать консолидированной позицией кабинета страны, даже ограниченный удар по Ливану или иранским прокси даст Тегерану повод затормозить открытие пролива, даже формально не разрывая при этом сделку с американцами.
Тем не менее, рынок уже отреагировал на договорённости снижением фьючерсов на нефть марки Brent. Однако судовладельцы и страховщики смотрят на другое: темпы разминирования, реальные правила прохода и премии за риск. К тому же восстановление нормальной логистики может растянуться на месяцы.
Кроме того, согласно мнениям в профессиональном сообществе и в СМИ, цены на нефть и газ, которые уверенно поползли вниз, это цены т.н. «бумажной нефти» и указывают на общую тенденцию рынков, их оптимизм. На практике же, при биржевой цене порядка 100-115 долларов за баррель (еще недавно было и такое) «живая нефть» из танкеров продавалась и по ценам, превышающим 150 долларов.
Более того, рассчитывать на то, что после открытия Ормуза и возобновления нормального судоходства возобновится поток энергоносителей и других товаров в прежнем объеме и цены вскоре вернутся к прежним порядкам, вряд ли стоит. Во-первых, нынешний дефицит какое-то время сохранится, и потребители энергоносителей будут бороться за возможность первыми его закрыть, поднимая закупочные цены. Во-вторых, за время боевых действий часть объектов добывающей отрасли заливных монархий, Ирана и Саудовской Аравии получила повреждения, в том числе и места отгрузки в портах. В-третьих, нельзя исключать, что в связи с перегруженностью хранилищ часть скважин могла быть вынужденно законсервирована, а введение их снова в эксплуатацию зачастую требует многих месяцев. Точных данных относительно того, какие объекты в каких странах пострадали и сколько времени и денег потребуется на их восстановление, пока неизвестно, но очевидно, что речь идет о многих месяцах и миллиардах долларов.
За нефтью тянется продовольствие, о чём в новостном потоке нередко забывают. Через Ормуз шло около трети мировой морской торговли удобрениями, и закрытие пролива вывело из оборота порядка 21 млн тонн годовых экспортных мощностей по карбамиду в Иране, Катаре и Саудовской Аравии. К апрелю мировые цены на карбамид выросли примерно в полтора раза и более, диаммонийфосфат прибавил около 35%, и ФАО предупреждает о риске мирового кризиса продовольственных цен в горизонте 6-12 месяцев, если дефицит совпадёт с посевным сезоном в Северном полушарии. Причем для фермеров от Австралии до Латинской Америки это уже не абстрактный риск, ведь удобрения подорожали ещё до того, как выросла стоимость зерна.
Сильнее всех в скорейшем открытии заинтересованы сами монархии Залива, и это объясняет, почему именно они подталкивали посредников. Кувейт, Катар и Бахрейн не имеют обходных трубопроводов в принципе, и для них блокада означала почти полную остановку экспорта, а потери арабских соседей Ирана в пик кризиса доходили, по некоторым оценкам, до 2 млрд долларов в день. Через Ормуз проходит около пятой части мировой нефти, причём порядка 80% этого объёма уходит в Азию, так что затянувшаяся блокада била бы не только по бюджетам Эр-Рияда и Дохи, но и по их репутации надёжных поставщиков перед азиатскими покупателями. То есть для Залива сделка остаётся вынужденной мерой под давлением прямых убытков, а не свободным геополитическим выбором.
Для российского бизнеса картина двойственная, и устойчивая сделка для него, скорее минус, чем плюс. Война и блокада обернулись для Москвы заметным выигрышем сразу по двум статьям. Фьючерсы на Urals, торгующийся с дисконтом к Brent, на пике доходили до 110 долларов и выше против примерно 59 долларов, заложенных в бюджете на 2026 год, резко выросли и нефтегазовые доходы. Ряд западных аналитиков прямо называют иранскую войну «экономическим подарком Кремлю».
Второй слой – удобрения. Россия производит около 14% мирового экспорта карбамида, порядка 23% аммиака и вместе с Белоруссией до 40% калия, а её экспортная инфраструктура от Ормуза не зависит вовсе. В данном контексте аналитики фиксируют российских производителей как одних из главных бенефициаров рынка. Проблема в том, что обе выгоды держатся главным образом на закрытом проливе, и его открытие вернёт на рынок ближневосточный карбамид, сбивая цены, а Brent, сползая все ниже, в перспективе срежет ту ценовую премию, которая поддерживала российский бюджет.
Сценарии
Техническая передышка (вероятнее всего). Ормуз будет открываться поэтапно, а ядерный вопрос останется вынесенным за скобки. Индикатор – снижение страховых премий и возврат судов в штатный режим AIS. Последствия: коридор стабилизируется, Brent продолжит плавное снижение, а ценовые выгоды, которыми пользовались российские экспортёры нефти и удобрений, постепенно сойдут на нет.
Срыв через ливанский фронт (как ключевой риск и конфликтный сценарий). Израиль ударит по прокси, Тегеран, формально из соглашения не выходя, в ответ замедлит открытие пролива. Индикатор – эскалация в Ливане при сделке на бумаге, которая будет иметь чисто формальный характер. Последствия: премии за риск останутся высокими, аграрный шок не снимется, а Москва дольше удержит сверхдоходы.
Следить в ближайшие недели стоит за тремя точками. Динамика страховых премий вместе с темпом разминирования покажет, открыт ли Ормуз в действительности или лишь на бумаге. Ливанский фронт остаётся главным риском для возможной заморозки конфликта, тогда как ядерный трек служит индикатором того, идёт ли речь о временной передышке или все же о движении к урегулированию на какую-то продолжительную перспективу. Для российского бизнеса все три сходятся в один комплексный вопрос – как быстро откроется пролив и сколько времени займет процесс восстановления объемов поставок ближневосточных углеводородов и другой продукции.
