27 сентября Александр Вучич все же подал в отставку, тем самым изменив формальную конфигурацию сербской власти, что, впрочем, не означает его ухода из политики. Правительство Сербии официально подтвердило его уход, а досрочные парламентские выборы назначены на 25 октября. На них «Сербская прогрессивная партия» (SNS) идёт с Вучичем в качестве кандидата на пост премьер-министра. Полномочия президента временно перешли председателю уже распущенной Скупщины Ане Брнабич, тогда как правительство Джуро Мацута продолжает работу до формирования нового кабинета.
В результате главный вопрос сегодня: какую систему власти в Сербии создадут парламентские и последующие президентские выборы, особенно учитывая, что политическая конкуренция в стране заметно выросла, хотя опросы и дают противоположную картину. CRTA вместе с Лабораторией демократических действий (DAL) Стэнфордского университета летом фиксировала преимущество «Студенческого списка», возникшего в 2024 году на фоне протестов после обрушения навеса на железнодорожном вокзале Нови-Сада. В свою очередь Faktor Plus 16-20 сентября дал списку Вучича 48,6%, а «Студенческому списку» – 37,1%. Но различия в методиках, времени проведения и политическая поляризация делают эти данные скорее показателем неопределённости электорального баланса, чем надежным индикатором предпочтений избирателей.
Для внешней политики более существенна другая проблема. Независимо от состава следующего кабинета Сербия остаётся глубоко экономически связана с ЕС, одновременно сохраняя отношения с Россией по вопросам энергетики и Косово, а также расширяя экономическое взаимодействие с Китаем. Поэтому смена власти скорее способна изменить темп и отдельные инструменты внешней политики сильнее, чем её базовую географию. Наиболее показательным ближайшим тестом станет судьба NIS: американские санкции уже заставляют Белград искать конструкцию выхода российского капитала, не создавая угрозы нефтепереработке и внутреннему топливному рынку.
Что изменилось во власти
Вучич заранее готовил переход из президентской системы координат в партийно-правительственную. После назначения выборов на 25 октября он подал в отставку, SNS официально объявила его кандидатом на пост премьер-министра, а Республиканская избирательная комиссия зарегистрировала список, связанный с его именем.
Переходный период складывается из нескольких центров. Ана Брнабич как председатель Скупщины временно исполняет обязанности главы государства. При этом действующее законодательство ограничивает этот период тремя месяцами. Джуро Мацут продолжает возглавлять правительство, однако SNS, по всей видимости, не рассматривает его как кандидата на пост премьера после выборов и официально выдвинула Вучича. В случае формирования большинства вокруг SNS наиболее вероятным кадровым изменением станет превращение главы правительства в политически более весомую фигуру.
Оппозиционное поле также стало более структурированным. Республиканская избирательная комиссия зарегистрировала «Студенческий список – Студенты побеждают», гражданскую платформу преподавателей, специалистов и общественных фигур, где первым номером выступил кардиолог и профессор Илия Срданович, а ректор Белградского университета Владан Джокич, которого ранее обсуждали как возможную ведущую фигуру движения, в зарегистрированный список не вошёл. Поэтому вопрос о том, кто мог бы возглавить альтернативный кабинет или стать кандидатом на президентских выборах, пока остаётся открытым.
При этом стоит отметить, что электоральная база «Студенческого списка» заметно более ориентирована на ЕС, чем SNS. По июньскому исследованию CRTA/Stanford, среди сторонников списка 75% выступали за более тесные связи с ЕС и только 10% – с Россией; среди избирателей SNS соотношение почти обратное – 15% за ЕС и 60% за Россию. Если «Студенты» придут к власти под лозунгами восстановления институтов, укрепления верховенства права, повышения прозрачности контрактов и нормализации отношений с Брюсселем, российско-сербские отношения, вероятно, начнут постепенно ухудшаться. Однако темп этого процесса будет ограничен общественными настроениями, энергетической зависимостью и сложившимися экономическими связями с Россией.
Кроме двух крупнейших сил в кампании участвуют социалисты Ивицы Дачича, проевропейская коалиция вокруг Мариники Тепич и Здравко Поноша, правая коалиция Милоша Йовановича и партии национальных меньшинств. В случае если «Сербская прогрессивная партия» с Вучичем или «Студенческий список» не смогут получить самостоятельного большинства, небольшие фракции получат бОльшую роль при формировании правительства, чем предполагает их собственный результат.
Политические перспективы и основные риски
Выборы проходят после длительного периода протестов и заметного роста поляризации между сторонниками SNS и оппозиционно настроенными силами, включая различия в оценке состояния демократии и роли президентской власти, что повышает значение не только итогового распределения мандатов, но и того, насколько результат будет признан участниками и обществом.
Отдельным риском остаётся период после голосования, в котором в том числе западные организации уже активизировались. Небезызвестный ОБСЕ/БДИПЧ развернул полноценную миссию наблюдения, а предварительное заключение должно появиться 26 октября. Проевропейский Белградский центр политики безопасности описывал несколько возможных траекторий кризиса – от сохранения управляемого тупика до согласованного перехода или эскалации.
При этом аналитики отмечают, что первый этап после выборов может оказаться важнее самой кампании. Необходимо будет смотреть на скорость формирования большинства, отношения SNS с социалистами и малыми фракциями, способность «Студенческого списка» взаимодействовать с другими оппозиционными силами и подготовку президентских выборов. Если результат будет оспариваться и протесты продолжатся, Сербия может войти в период затяжной политической неопределённости, который осложнит принятие решений по европейской интеграции, отношениям с РФ, КНР, вокруг корпорации «Нефтяная индустрия Сербии» (NIS) и крупных инвестиционных проектов.
Что меняется для России
Сама по себе отставка Вучича не создаёт для России немедленного политического разрыва. Российско-сербские отношения опираются на энергетику, позицию Москвы по Косово в Совбезе ООН, культурные связи и накопленную политическую инерцию. Одновременно часть прежних российских рычагов становится менее устойчивой. DGAP связывает это с постепенным сокращением российского влияния на Западных Балканах после 2022 года, хотя и признаёт сохранение заметных возможностей Москвы в энергетике, косовском вопросе и информационной среде.
Наиболее конкретный риск связан с NIS, где MOL GROUP подписала предварительное соглашение с «Газпромом нефтью» о приобретении 56,15% акций корпорации, а правительство Сербии согласовало принципы будущего управления компанией. Сделка остаётся незавершённой и зависит от регуляторных согласований, включая американскую лицензию. А NIS продолжает обращаться в OFAC за специальными разрешениями на работу, но балансировать становится все сложнее: Белград заинтересован в сохранении отношений с Москвой, но не может позволить санкционному статусу российского капитала угрожать работе ключевой нефтеперерабатывающей инфраструктуры.
В итоге основным риском для России становится постепенное сокращение наиболее уязвимых экономических рычагов, а не обязательный резкий политический разрыв. Этот процесс способен продолжиться и при власти SNS, поскольку его стимулирует не только европейская интеграция, но и прямое американское санкционное давление. Москва при этом сохраняет значение для Белграда по Косово и в политической коммуникации, а Китай занимает всё более самостоятельное место как инвестор и промышленный партнёр.
Если же «Сербская прогрессивная партия» уступит лидерство, то проевропейские силы, вероятнее всего, будут отчасти следовать траектории, которую избрали новые власти Венгрии во главе с Петером Мадьяром, включающую нормализацию отношений с ЕС и снятие части запретов для помощи Украине. А позже и вовсе назвали Россию угрозой безопасности, однако продолжили закупать российские энергоресурсы и пока не отказались от взаимодействия по критически важным проектам.
Как может меняться внешняя политика
По данным Еврокомиссии, на Евросоюз в 2024 году приходилось 58,3% внешней торговли Сербии, и он остаётся крупнейшим торговым и инвестиционным партнёром страны. Поэтому любой следующий кабинет будет учитывать доступ к европейскому рынку, инвестициям и процессу вступления независимо от предвыборной риторики. Одновременно именно эта зависимость даёт Брюсселю возможность увязывать углубление интеграции с реформой институтов и выбором верного, по мнению ЕС, внешнеполитического курса.
Если правительство будет сформировано вокруг SNS, и Вучич получит парламентскую поддержку для перехода в премьерское кресло, основные внешние зависимости Сербии сохранятся, ЕС останется главным экономическим направлением, а Китай – важным источником инвестиций и инфраструктурного сотрудничества. Россия – партнёром по энергетике и Косово. А изменения будут состоять скорее в постепенной адаптации к западному давлению: Белграду придётся так или иначе решать вопросы, которые раньше можно было откладывать, включая структуру собственности NIS, диверсификацию энергопоставок и отдельные элементы санкционного комплаенса.
Если кабинет сформируют силы, связанные со «Студенческим списком» и другими оппозиционными участниками, наиболее быстрый сдвиг вероятен во внутренней институциональной политике – в вопросах избирательных правил, прозрачности государственных контрактов и расследования крупных инфраструктурных проектов, что почти наверняка будет направлено на улучшение отношений с Брюсселем и ускорение европейской интеграции. Однако из самого характера протестного движения нельзя автоматически выводить введение санкций против России, признание Косово или движение к НАТО, тем более что платформа идеологически неоднородна, а единая внешнеполитическая доктрина пока не сформирована.
Поэтому ближайший политический цикл решит два разных вопроса. Первый – сохранит ли Вучич центральную роль в системе власти уже как потенциальный глава правительства или парламентская конфигурация создаст иной исполнительный центр. Второй – сможет ли Сербия сохранить прежнюю степень внешнеполитического маневрирования. Для России более чувствителен второй процесс, где санкционное давление вокруг NIS, экономическая зависимость Сербии от ЕС и растущая роль Китая все больше вынуждают Белград пересмотреть свои отношения с РФ.
Что отслеживать после 25 октября
Ключевыми индикаторами станут:
состав парламентского большинства и кандидатура премьер-министра;
сроки и участники президентских выборов;
предварительная оценка ОБСЕ/БДИПЧ и реакция основных политических сил;
решение по дальнейшей работе NIS и оформлению сделки с MOL;
после формирования кабинета – первые конкретные решения по линии ЕС и России.
После голосования главным индикатором станет не столько формальное распределение мест, сколько способность одной из сторон сформировать устойчивое парламентское большинство. Для SNS дополнительное значение будет иметь возможность Вучича стать премьером без существенных уступок меньшим партиям; для оппозиции – способность «Студенческого списка» договориться с другими силами, которые участвовали в выборах самостоятельно.
Не менее важна реакция на результаты голосования. Предварительное заключение ОБСЕ/БДИПЧ, равно как и оценки СМИ и аналитических центров, 26 октября покажет реакцию Запада и ЕС, их «удовлетворенность» результатом. Причем затяжной спор вокруг итогов способен запустить новую волну протестов и потенциально отложить формирование правительства.
Во внешней политике первыми практическими индикаторами станут дальнейшая судьба NIS, энергетические договорённости с Россией и темпы сближения с ЕС. После формирования нового кабинета особое значение будут иметь уже не заявления, а конкретные решения по санкционному комплаенсу, энергетической диверсификации и Косово. Их сочетание покажет, сохраняется ли прежняя политика балансирования или Белград постепенно смещается в сторону более тесной координации с Брюсселем.